Перевод: you are the angel that i couldn't kill by pepi_peachnbeans
Люцифер, шагая кругами в самом центре клетки, ощущает глубокую боль во всём теле, сердце, самой сущности и благодати. Его трясёт от ярости и отчаяния. Всё не должно было сложиться так.
— Отец, — Люцифер окидывает взглядом беспросветную бездну клетки. Быть может, ему следовало чувствовать себя удостоенным, ведь её создали специально для него. Его голос ломается, когда он устремляет взгляд вверх, молясь, будто Бог услышит отсюда, с самого дна. — Что ты наделал?
В попытке вызвать крылья на этот план, он выпрямляет спину, как прежде, и представляет, как они расправляются за спиной. Вспыхивает молния, озаряя пространство вокруг него, создавая тень в области, где когда-то располагались крылья.
Люцифер ревёт.
Люцифер проводит вечность, а точнее, ту её часть, что ему уготована, в томительном ожидании. Он чувствует момент рождения Сэма Винчестера, и это имя слетает с его уст в клетке, подобно молитве, словно оно само по себе спасение. Оно выжжено на внутренней стороне его век, как и имена всех пророков, что когда-либо были и будут. Его истинный сосуд. Единственный человек, способный изменить судьбу Люцифера, вознести его к победе или же низвергнуть прахом к ногам Михаила. И если уж выбирать, Люцифер предпочёл бы выйти победителем из битвы, которой он никогда не желал.
Наконец, когда Люцифер освобождается, то ощущает, как молния пронзает его благодать, которая к его удаче, практически не пострадала. Он чувствует душу Сэма, и она так близко, что он инстинктивно тянется к ней. Но, добравшись до места, не находит Сэма. Лишь мёртвые тела Лилит и Руби. Люцифер пытается подавить накатившее чувство отверженности.
У Люцифера вошло в привычку проникать в сны Сэма, даже несмотря на то, что первая попытка прошла не очень гладко. Он не заговаривает, просто затаивается и наблюдает за сновидениями Сэма. В клетке он не мог узнать о нём ничего, кроме факта его рождения. А ведь Люцифер жаждет узнать всё об этом человеке, хочет дать ему всё, даже если сам Сэм этого не желает. Поэтому ночами Люцифер лишь наблюдает. Он видит хорошее и плохое. Следит за охотами, которые чуть не провалились, становится свидетелем драк и боли. Но не всё было так мрачно. Люцифер видит, как Сэм улыбается и смеётся, обнимает своего брата, играет в мяч с Бобби. Через сны Сэма он заново переживает гордость, которую тот испытал, закончив первый семестр в Стэнфорде с невероятно высоким средним баллов 3.5. И хотя Люцифер совершенно ничего не понимает в человеческой системе оценивания, он догадывается, что это должно быть впечатляюще.
Однако Люцифер хочет большего. Его эгоизм подстрекает его завладеть Сэмом целиком, поговорить с ним. Он ничего не желает сильнее, чем увидеть его во плоти. Но он также знает, что Ангелы приняли меры, чтобы скрыть его не только от Люцифера, но и от любого другого любопытного пернатого. Во сне Люцифер всё ещё чувствует и лицезрит охотника, но это лишь мутная версия реальности. Но даже так — это самое великолепное, что когда-либо видел Люцифер.
Душа Сэма невероятно яркая и невозможно прекрасная, как ни одна человеческая душа до него. Она не идёт ни в какое сравнение с Адамом и Евой, не говоря уже о душе, которую Люцифер собственноручно извратил в первого демона. Она не похожа ни на душу Каина, ни на душу Авеля. Эта душа взывает к нему, и Люциферу хочется прижать Сэма к себе и никогда не отпускать.
–Ты некоторое время наведываешься в мои сны, — говорит Сэм, когда Люцифер предстаёт перед ним после их предыдущей неудачной встречи. — Не заговариваешь, а просто таишься.
Это немного удивляет Люцифера. И, опираясь на стол в номере мотеля, который Сэм создал в своей голове, говорит:
— Ты чувствовал меня?
— Ага, — сухо произносит Сэм, нахмурившись и глядя в пол. — Это ощущалось чем-то чуждым, но в то же время меня тянуло к этому. Не потребовалось много времени, чтобы понять, что это ты.
— Я не хотел вторгаться, — Люцифер старается сохранить спокойный тон, оставаясь абсолютно неподвижным. — Я хотел узнать тебя получше.
— Но зачем? — Сэм поднимает полный гнева взгляд, и Люцифер не понимает, что он сделал не так. — Почему ты хочешь что-то узнавать обо мне?
— Потому что ты — это ты, Сэм, — хмурится он, не зная, как понятнее объяснить. — Я хочу знать о тебе всё. Каждое событие в твоей жизни, неважно, значительное оно или не очень. Я хочу выучить наизусть каждую молекулу, составляющую тебя, чтобы в случае необходимости воссоздать тебя с закрытыми глазами. Я хочу ощутить твою душу.
— Это… — Сэм запинается, отводя взгляд. Его губы складываются в нервную гримасу, а пальцы принялись теребить ткань спортивных штанов. — довольно жутко, чувак. Ты звучишь как серийный убийца.
— Разве я им являюсь? — улыбается Люцифер.
— По определению, наверное, да, — легко соглашается Сэм. — И ты хочешь одеть моё тело, как платье на выпускной.
Люцифер поддался вперёд, желая приблизиться к Сэму, но вовремя спохватывается. Это единственная возможность поговорить с Сэмом, и он хочет насладиться этим, растянуть момент до тех пор, пока охотник не проснётся. По сути, он мог бы растянуть его настолько, насколько пожелает, но он не станет этого делать. Люцифер поклялся никогда не причинять вреда Сэму и намерен сдержать это обещание.
Вот что он получает за столь долгое заточение: недопонимание, ненависть по причинам, которые он не понимает. Его выставили главным врагом всего сущего. И всё потому, что он любил слишком сильно. Даже врагом того единственного существа, к которому он никогда бы не посмеет применить силу. Это несправедливо.
— Я не хочу твоего тела, Сэм. Я хочу тебя.
Сэму нечего сказать.
На следующую ночь он задирает подбородок.
— Я не такой, как ты, Люцифер! — выпаливает Сэм, словно сравнение с ним — худшие из оскорблений. — И Дин не такой, как Михаил.
— Да? — спрашивает Люцифер, подняв бровь. Он понимает, что это лишь ложная бравада. И находит крайне забавным, что люди цепляются за ложь, потому что это проще, чем столкнуться с правдой. Люцифер вздыхает. Он ожидал большего от своего истинного сосуда. Но Сэм всего лишь человек, и Люцифер вряд ли сможет заставить его понять, как бы ему этого ни хотелось.
— Михаил причинил тебе боль, — проговорит охотник обвинительным тоном, но на сей раз полный правды. Люцифер едва сдерживается, чтобы не поморщиться. — Но Дин никогда бы так со мной не поступил. Он бы никогда не выбросил меня как вторичный мусор.
А ведь именно это и сделал Михаил! Люцифер хочется фыркнуть. Это скорее подтверждало его слова о том, что он не злодей. И что его «преступление» не соответствует наказанию. Но Люцифер лишь молча наблюдает за кипящим от ненависти Сэмом. В конце концов, он соглашается:
— Нет. Полагаю, нет.
Кажется, он снова сказал не то. Но Люцифер никогда не был силен в словах, да и никто никогда на самом деле не желал его слушать.
В первый раз, когда Люцифер прикасается к Сэму во сне, тот тут же отшатывается с резким вдохом. Всё началось с того, что Сэм сердито расхаживал туда-сюда. Люцифер понятия не имеет, что происходит за пределами снов. Но что бы это ни было, это довело Сэма до края, приводя его в более напряжённое состояние, чем обычно. И Люцифера преисполняется желание утешить его. И, не задумываясь о последствиях, он протягивает руку и хватает его за запястье:
— Сэм…
Когда они соприкасаются, Люцифер ощущает, как его благодать завибрировала, взывая к Сэму. Как она устремилась проникнуть под его кожу, пройти сквозь кровь и окутать его душу. И душа Сэма отзывается. Люцифер думает, что это похоже на возвращение домой. Это чувствуется таким правильным.
— Не смей! — рявкает Сэм, отпрыгнув на несколько футов назад, другой рукой сжимая запястье в крайнем возмущении. — Не трогай меня.
— Я всего лишь хотел помочь, — хмурится Люцифер, наблюдая за Сэмом.
— Мне не нужна твоя помощь.
На следующую ночь, когда Сэм садится на кровать в мотеле во сне, все силы, кажется, покидают его тело. В каком-то смысле Люцифер предпочёл бы сердитого Сэма. По крайней мере, тогда он может догадать, что происходит в голове у человека. Проще, когда он расхаживает, извергая оскорбления и кляня всё на свете. А не это.
— Тебе не обязательно проходить через это в одиночку, Сэм, — наконец предлагает Люцифер, протянув руку перед собой, останавливаясь напротив Сэма. Запястье вывернуто в жесте уязвимости, как Люцифер помнит по животным, только-только сосворенными его Отцом.
Сэм фыркает и отводит взгляд. Волосы падают на его лицо:
— О, так теперь дьявол собирается прочитать мне лекцию о ценности жизни? Чудно.
— Нет, я не… — Люцифер останавливается, внимательно смотря на Сэма, размышляя, не о самоубийстве ли идёт речь. — Когда я упал, я был один. Рядом не было братьев, сестёр или Отца. Не говоря уже о друзьях. Что я хочу сказать, Сэм: тебе не обязательно проходить через это в одиночку. У тебя есть я.
Это заставляет Сэма снова опустить глаза. Волосы теперь полностью занавешивают лицо, и он говорит тихим, почти детским голосом:
— Я не хочу падать. Я хочу быть хорошим.
Люцифер опускается на колени перед Сэмом. Медленно подняв руки, он сначала кладёт ладони на колени Сэма, что заставляет зелёные глаза встретиться с его взглядом. Но Люцифер не останавливается на этом: его ладони скользят по телу Сэма. Вверх по бёдрам, вдоль боков, через живот и рёбра, где он чувствует силу енохианской магии, скрывающей Сэма от него. По обнажённым рукам, пока они не смыкаются на шее Сэма, где он чувствует учащённый пульс, даже несмотря на то, что это всего лишь сон. Одна рука поднимается к его лицу и заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.
— Ты хорош, в каком-то непостижимом для меня смысле. Люди должны восхвалять тебя за это. Не волнуйся, я подхвачу тебя, если ты упадёшь.
— Это должно меня успокоить?
— А получается? — уголки губ Люцифера растягиваются в улыбке.
— Не-а, — серьёзно Сэм отвечает, пытаясь высвободиться из захвата Люцифера. Он обхватывает запястье Архангела, чтобы с силой отдёрнуть его руку, но не спешить отпускать.
Люцифер, однако, повинуется его желанию и убирает руки, но остаётся стоять на коленях перед Сэмом. Наклонив голову набок, он наблюдает за ним:
— Когда же ты перестанешь ненавидеть меня, Сэм? Что я могу сделать для этого?
— Я должен тебя ненавидеть, — голос Сэма полон мучительной честности. — Потому что меня страшит, что будет, если я перестану.
Сэм хмурится, глядя на ангела перед собой.
— Если Дин — меч Михаила, то кто я?
Захария презрительно усмехается:
— Мерзость, которая не должна существовать.
Сэм знает, что это правда. И хуже всего то, что позже, когда они едут в Импале, Дин молчит на эту тему и отводит глаза, а Кастиэль сверлит его потусторонним взглядом. Примерно на полпути пути они меняются местами, чтобы Дин мог вздремнуть на пассажирском сиденье.
— Кас?
— Да, Сэм? — Кастиэль наклоняется вперёд, брови сдвинуты к переносице, а выражение лица, как всегда, стоическое.
— Что… — начинает он и замолкает, сжимая руль так, что костяшки пальцев белеют. Он чувствует себя ребёнком, скрывающим грязный секрет, и ему это не нравится. — Что происходит, когда Ангел падает?
Если Кастиэль обиделся или был удивлён вопросом, то никак этого не показал.
— Ну, это зависит от их ранга: некоторые лишаются благодати, а у других она ослабевает. Но это неосновная цель наказания. Помимо Ангельской благодати, мы теряем крылья. У некоторых Ангелов они исчезают полностью, у других же остаются лишь кости.
Сэм медленно кивает. Его горло внезапно пересыхает. Он страшится ответа ещё до того, как полностью задаёт вопрос:
— И без крыльев?
— Они никогда не смогут вернуться на Небеса.
Вопрос вертеться на кончике языка Сэма каждый раз, как он видит Люцифера во сне. А это на самом деле происходит каждую ночь. Не то, чтобы Сэма это беспокоило так сильно, как в первые несколько раз. Каким-то образом ему удавалось в сознании, но тело его чувствовало себя более отдохнувшим, чем когда-либо прежде. И без лишних вопросов он понимает, что это дело рук Люцифера.
— Если тебя есть что спросить, спрашивай. Как я уже говорил, ты можешь спросить о чём угодно, и я отвечу.
Сэм кивает, вспоминая, как Люцифера заверял его, что тоже хочет знать всё о Сэме. Это свобода, которой Сэм редко пользуется, по крайней мере, не в серьёзных вопросах. Он уже немало времени потратил на расспросы: что было до падения Люцифера и после. А также о сотворении Вселенной. И Люцифер давал ему исчерпывающие ответы. В худшие ночи Сэм расспрашивал об Апокалипсисе.
— Какими были твои крылья?
Иногда поразительно, насколько человечно Люцифер может вести себя, когда захочет. Его тело застыло, а в голубых глазах заблестели печальные искорки. Сэму стало почти стыдно за свой вопрос.
— Они были прекрасны, — шепчет он, словно боясь говорить громче. — Они были впечатляющими. Я был воином Небес. Светоносным. Они были сплошным светом, как маленькие солнышки, прикреплённые к моей спине. Единственным другим Ангелом с крыльями, такими же огромными, как у меня, был Михаил. Даже у Рафаэля таких не было. А крылья Гавриила были сделаны из более прочного материала для быстрого и плавного полёта.
И тут Сэм понимает, что неосознанно взял Люцифера за руку и, к своему удивлению, это не вызывает у него отторжения. Он проводит большим пальцем по его суставам и чувствует себя совершенно не в своей тарелке. Потому что понятия не имеет, как утешить дьявола.
— А сейчас?
Люцифер закрывает глаза и тихо произносит:
— Их у меня отняли.
Наступает переломный момент, когда Сэм начинает принимать Люцифера в своих снах. Он перестаёт отталкивать его, позволяет Люциферу проводить кончиками пальцев по открытой ладони, запястьям, подниматься к плечам и нежно оглаживать руки. Сэм утешает себя мыслью, что, по крайней мере, Люцифер не занят воскрешением мёртвых и разрушением Земли.
— Сэм? — нарушает тишину Люцифер. Сэм лежит на спине, глядя в потолок. Одна рука вытянута, чтобы Люцифер мог проводить пальцами по каждому дюйму, прослеживать вены, прощупывать мускулы и нежно водить большим пальцем по старым шрамам, словно боясь причинить Сэму боль. — Когда ты уехал в Стэнфорд, стал студентом и перестал охотиться, ты почувствовал себя свободным?
С тяжёлым вздохом, который для возраста Сэма кажется слишком старым, он закрывает глаза, а его рука дёргается под ласкающим прикосновением Люцифера.
— Нет. Не совсем. Я всё ещё чувствовал себя неуместным. Но на этот раз добавилась паранойя, что кто-то вот-вот узнает, что я охочусь на призраков.
Люцифер медленно, с пониманием кивает.
— Я тоже не почувствовал себя свободным, когда упал, — бормочет он, переплетая свои пальцы с пальцами Сэма, и на мгновение замирает, обнаружив, что ему нравится, как они смотрятся вместе. — Всё, чего я когда-либо хотел — это вписаться и угодить Отцу, чего у меня никогда не получалось.
Перевернувшись набок, Сэм придвигается к Люциферу. Потому что, возможно, всё, что тот ему говорил, правда. Что единственное существо в целом мире, способное понять Сэма — это Архангел, за руку которого он сейчас держится, словно боится проснуться в любой момент.
— Мой отец велел Дину пристрелить меня.
Теперь уже Люцифер поворачивает голову, чтобы посмотреть на Сэма с выражением лица, по которому можно прочитать как: «Я был прав». Но при всём при этом он так не произносит этих слов. Хотя Люцифер не силён в человеческих социальных сигналах, но даже он понимает, что говорить такое неуместно и ни к чему хорошему не приведёт.
Люцифер видит, как зелёные глаза Сэма расширяются, а в уголках появляются слёзы, и задумывается, часто ли Сэм плакал в детстве.
— Думаешь, я проклят? Ведь Бог создал меня буквально, чтобы быть твоим истинным сосудом. Неужели мне никогда не было суждено принадлежать самому себе? Или быть счастливым? Всегда ли мне было предназначено быть запятнанным кровью демона и неконтролируемой тягой к ней? Я не могу спокойно смотреть в зеркало, не задаваясь вопросом: «Я монстр?».
Это заставляет Люцифера приподняться на локте и склониться к Сэму, который всё ещё смотрит на него сквозь слёзы. Сводная рука ложится прямо на сердце охотника.
— Ты — далеко не монстр, Сэм, — грустно улыбается он. — Всё дело в перспективе. Например, я не считаю себя таковым. Но позволь мне сказать тебе одну вещь: ты прекрасен, Сэм. Любой ангел это подтвердит. Ты создан из звёздной пыли и молекул, собранных и слеплённых руками самого Бога. План был написан тысячелетия назад. И не сомневайся, ты очень важен для меня, Сэмюэль Винчестер. Человек, сосуд или нет. Ты спас меня, и за это я всегда буду благодарен. А твоя душа? Она тёплая во всех смыслах, где я холоден. Внутри тебя спрятана частичка божественного, смешанная с химическими элементами солнца. Я никогда раньше ничего подобного не видел.
Когда слёзы катят по его щекам, Люцифер вытирает их.
Иногда Сэм находит утешение в прикосновениях к Люциферу, нуждаясь в них не меньше Архангела. Это дарит ему чувство покоя, благодаря чему, он больше не чувствует себя Атлантом, держащим на своих плечах весь мир. Только в своих снах он может расслабиться и забыть об ответственности, потому что здесь, кроме него и Люцифер, никого нет. Легко забыть о братских распрях, вине или других сверхъестественных существах.
Люцифер крепко прижимает Сэма к своей груди, стремясь быть как можно ближе. Одна его рука нежно лежит на затылке Сэма, а другая — на пояснице. Сэм закрывает глаза, притворяясь спящим, но при этом обнимает Люцифера одной рукой за талию, плотно прижимая их друг к другу. А другой обхватывает за плечи и проводить большим пальцем по рубашке Люцифера.
Он не помнит, сколько времени прошло с тех пор, как он был так близок с кем-то. Может быть, ещё с Руби, Мэдисон или даже Джесс. Но Сэм честно не может вспомнить, чтобы чувствовать себя с кем-то из них так спокойно и любимо. Он закрывает глаза, потому что ощущает, как его решимость рушится. Утром он будет ненавидеть себя за то, что поддался собственным желаниям и потребностям, чтобы всего на пару часов избавиться от этого чёртового одиночества.
— Люцифер? — зовёт он, на мгновение прекращая водить круги большим пальцем, и впивается ими в плоть Архангела, пытаясь таким образом привлечь его внимание.
— Да? — произносит Люцифер, и Сэм физически ощущает вибрации в его груди, как напоминание о том, что всё это — реальность. Что в каком-то странном смысле Люцифер действительно здесь.
— Думаешь… — начинает он, но обрывает себя кашлем, утыкаясь глубже в грудь Люцифера. Он хоть и не тёплый, но Сэму вполне комфортно. Помнится, Люцифер говорил, что Сэм тёплый во всех смыслах, где он холоден. — Думаешь, при других обстоятельствах ты был бы также привлечён ко мне?
— Что ты имеешь в виду? — Люцифер сохраняет лёгкий и нейтральный тон, сильнее обхватывая шею Сэма пальцами и слегка надавливая. Никому другому Сэм бы не позволил так себя трогать, никогда бы не подставил шею так охотно. Возможно, с его стороны наивно это позволять, ведь это всё-таки дьявол. Но в то же время это Люцифер. И Сэм больше не может себе представить, что когда-нибудь откажется от такой заботы и внимания.
Сэм выдыхает, размышляя, не так ли чувствовал себя Люцифер неделями, пытаясь убедить Сэма, его послушать. То же самое смятение и нехватка слов в попытке донести свою мысль.
— Мм… если бы мы не были предназначены друг для друга. Если бы я не был твоим истинным сосудом, ненавидел бы ты меня так же, как ненавидишь других людей?
На какое-то время воцаряется тишина. Люцифер хмурится, кончиками пальцев зарываясь в волосы Сэма, перебирая отросшие каштановые прядки. Он останавливается, чтобы всерьёз обдумать этот вопрос, и закрывает глаза, погружаясь в доступные ему знания. Он знает далеко не всё, но достаточно, чтобы улавливать суть человеческих понятий. Возможно, в этом и заключается проклятие Ангелов — уметь управлять временем, но не понимать людей до конца. Возможно, будет время, когда Люцифер пронзит грудь Сэма кулаком или возьмёт его тело под контроль, чтобы тот раздавил Дина. Ведь армия Небес уже давно исчезла с картины. И, может быть, даже будет время, когда Михаилу удастся его убить. Но даже тогда…
— Я не вижу ни одной временной шкалы, где мы бы оба существовали, и при этом мне не хотелось с тобой. Вне зависимости от того, делим мы тело или нет.
Сэм чуть сдвигается, и Люцифер ощущает, как он улыбается, прижимаясь губами к его шее.
— Это, вроде как, обнадёживает.
Хмыкнув, Люцифер тоже улыбается и поворачивает рукой голову Сэма так, чтобы установить зрительный контакт, и чётко видеть лицо охотника.
— Сомневаюсь.
Глаза Сэма скользят по его лицу. И он тихонько произносит:
— Ну, в этой временной шкале я тебя нравлюсь. И этого вполне достаточно.
— Что ты собираешься делать? — спрашивает Сэм у Люцифера. За всё то время, что они вели этот танец, прошло немало времени с тех пор, как Архангел уговаривал его сказать: «Да». Фактически, с его стороны царило какое-то тревожное спокойствие, и это заставило Сэма съёжиться перед гневом Небес и всеми силами, которые Михаил готов послать за ним ради достижения цели.
Люцифер поднимает голову с плеча Сэма и утыкается ею в спину охотника.
— Я не хочу убивать Михаила, но он готов убить меня.
— Разве он не закинет тебя обратно в клетку?
Люцифер качает головой и говорит голосом, наполненным ненавистью, какого Сэм никогда от него раньше не слышал:
— Сэм, я лучше умру, чем вернусь в клетку!
Сэму неловко за то, что он поднял эту тему. Ведь за всё время, что они провели вместе, он ни разу не видел, чтобы Люцифер терял своё тревожное спокойствие. А теперь он напряжён, и Сэм решает попытаться его успокоить.
— Это было так ужасно? — спрашивает он, поглаживая Люцифера по макушке.
— Иногда мне кажется, что всё вокруг меня растворится, — Люцифер неопределённо машет рукой. — Что я моргну, открою глаза и увижу только темноту, потому что на самом деле я так и не покинул клетку. Что я до сих пор там застрял, а всё это — лишь изощрённая пытка.
— С чего бы этому быть пыткой? — немного поддразнивает Сэм, не уверенный, понимает ли Люцифер такой человеческий юмор. Чтобы донести свою мысль, он поворачивает голову к Люциферу так, что его губы слегка касаются лба Архангела в своего рода псевдо поцелуе.
Это действие заставляет Люцифера грустно улыбнуться. Его рука поднимается к шее Сэма и обхватывает его челюсть.
— Представляешь, как ужасно было бы думать, что тебе дали весь мир на ладони, — он медленно проводит большим пальцем по губам Сэма. — а потом обнаружить, что это никогда не было реальностью. Что ты никогда не сможешь иметь это?
Сэм хмурится:
— Я реален.
Словно признавая поражение, Люцифер обмякает на плече Сэма:
— Знаю.
Прижавшись ближе, Сэм чувствует необходимость добавить:
— И у тебя есть я. Я никуда не денусь. Я — твой.
Люцифер закрывает глаза:
— Знаю.
— Люцифер, — Сэм поднимает голову Люцифера, заставляя его посмотреть на себя. И тихим, и твёрдым голосом говорит. — Чего ты хочешь?
Сглотнув, Люцифер открывает блестящие глаза и едва слышно шепчет:
— Я хочу домой.
— Люцифер, я в Детройте.
Медленно Люцифер отворачивается от Сэма, который стоит позади него и выбирает вместо этого смотреть на обшарпанную, выцветшую краску на стене перед собой. Он уже выяснил, что это за номер, в котором они оказываются каждый раз во сне Сэма. Это номер, в котором он остановился, когда впервые сбежал от отца и Дина.
— Сэм…
— Гранд-Ривер Авеню. Мотель «Викинг».
Увидев Люцифера, так сказать, во плоти вне сна, у Сэма перехватывает дыхание. Он и не подозревал, насколько его текущий сосуд изношен. Ник — так его звали. И всё же, Люцифер стоит перед ним, держась на расстоянии от Сэма. Тело его покрыто волдырями и ожогами. Весь Люцифер излучает мощь, а Ник не предназначен для её удержания.
Сэм задаётся вопросом, как этот сосуд вообще выдерживает.
— Сэм, — в голосе Люцифера по-прежнему звучат те же мягкие нотки, что и во всех снах, но слышится и отчаяние. Архангел медленно протягивает руку, словно боится, что если сделает резкое движение, Сэм отшатнётся.
Но Сэм и подумать об этом не может.
Люцифер поражён ощущением близости к Сэму, возможностью прикоснуться к нему, видеть его и его душу без завесы снов. В горле пересыхает. Сэм обнимает его, и всё, чего желает Люцифер — быть ближе. Он прижимается ещё сильнее, руки скользят по бицепсам Сэма к груди, и он прикладывает свою щеку к щеке Сэма. От этого Сэм закрывает глаза, ощущая, как грубая щетина трётся о его кожу.
— Почему сейчас? — спрашивает Люцифер, касаясь губами ушной раковины Сэма. И по спине того пробегают мурашки.
— Я хочу сказать «да».
Блуждающие руки Люцифера останавливаются на животе Сэма, и это напоминает Сэму, что Люцифер на самом деле не человек. Скорее всего, ему даже не нужно дышать, и эта неподвижность совершенно неестественна. Тем не менее, Сэм не отстраняется от прикосновения, а задаётся вопросом, не связано ли это с синеватым свечением, исходящим от места их соприкосновения. Это его душа тянется к Люциферу, потому что на самом деле он желает Люцифера так же сильно, как Люциферу нуждается в нём.
— Почему? Ты не хочешь разрушения мира, а я не хочу сражаться с Михаилом.
— Знаю, — Сэм сжимает его крепче. Он уже понял, как Люциферу наслаждается физическим контактом. — Но ты ведь сказал мне однажды, что хочешь сделать меня счастливым. Дать мне всё.
Люцифер колеблется. Его руки медленно двигаются вниз, опускаясь на бёдра Сэма.
— Да, я так сказал.
— И я хочу сделать тоже для тебя.
С тяжёлым вздохом Люцифер зарывается пальцами в волосы Сэма, наслаждаясь ощущением каждой пряди. Такого человеческого касания он никогда раньше не испытывал. Когда он в прошлый раз прошёлся по Земле, он был не в человеческом сосуде, а в своей истинной форме. На этот раз он не мог себе этого позволить, так как, вероятно, сжёг бы целый город дотла. Он затягивает момент, наслаждаясь тем, как его благодать тянется к Сэму, а тот отвечает взаимностью.
— Мне достаточно просто вот так тебя обнимать. Михаил, может, и изгнал меня, но ты всё ещё можешь наладить отношения с Дином.
Всё потому, что людям дарована свобода воли. И Люцифер рано понял, что Винчестеры полностью намерены использовать этот дар, которого его братья и сёстры никогда не имели. Через сеть связей он узнал, что Дин смог сделать для Сэма то, чего Михаил никогда не сделал бы для Люцифера. У Сэма есть все возможности, которых у него самого никогда не было. Джон, может, и мёртв, но у Сэма есть Дин. Ему не нужно падать. И тут Люцифера охватывает неожиданное чувство. Он не хочет, чтобы этот человек перед ним пал и потерял любовь своего брата. Годы назад Люцифер только и мечтал о возвращении своей былой славы. И его удивляет то, как человек в его объятиях смог полностью это изменить, заставив Люцифера довольствоваться прятками и бегством от Небес.
Сэм качает головой и отстраняется ровно настолько, чтобы смотреть Люциферу прямо в глаза.
— Нет, Люцифер. Я хочу дать тебе это. Дать тебе себя. — И Люциферу стало так трудно отвести взгляд от зелёных глаз, которые, казалось, приковали его к месту. Хотя помимо любви у Сэма нет над ним настоящей власти. — Я хочу вернуть тебя домой.
То, ощущает Люцифер сейчас, было очень близким к чувству падения. Словно вокруг него сплошная тьма. Но на этот раз к нему пробирается свет, который очень похож на руку Сэма. Это может оказаться самой жестокой шуткой его Отца. Люцифер вспоминает свои собственные слова: «…тебе дали мир на ладони». Ведь это искушение, которому даже сам Дьявол не может противостоять.
— Сэм…
— Я верну тебя домой.
С широко раскрытыми глазами Сэм наблюдает, как комнату заливает яркий свет, напоминающий ему об освобождении Люцифера из клетки. Затем, по мере роста сырой силы и энергии, он осознаёт, что это не магия создала свет, а Люцифер во всей его славе. Потому что, несмотря на то, все его считают — порождением Ада, он по-прежнему остаётся светоносцем Небес.
Когда Сэм чувствует, будто просыпается, он осознаёт, что не совсем бодрствует, но и не спит. И это довольно странное ощущение. Он находится в лесу с деревьями, толще которых он никогда не видел. И когда оборачивается, то понимает, что это не его разум управляет телом, а Люцифер.
Тот стоит рядом с Сэмом, смотря на сосны и по-прежнему выглядя как Ник, но на этот раз целостный. Физически, ментально и духовно Сэма чувствует, как его окутывает успокаивающий свет, который плотно обволакивает его. Без необходимости он всё равно закрывает глаза, потому что никогда раньше не ощущал себя таким целостным и завершённым.
— Ты чувствуешь это? — спрашивает Люцифер, проводя тыльной стороной руки по руке Сэма.
— Это мы? — Сэм приоткрывает один глаз и видит, что Люцифер смотрит на него и кивает в ответ на вопрос.
Странно. Сэм видит перед собой номер мотеля, но не может ничего контролировать. Тело не слушается, и какая-то часть его хочет запаниковать. Это должно напоминать ему об одержимости Мег, когда Сэм царапал ментальную стену, наблюдая за всем, что она делала его телом, не в силах остановить это. Но, возможно, это спокойствие заставляет его расслабиться. Или же то, что это Люцифер.
Люцифер не делает ничего сразу же злого или предосудительного. Он моргает, словно впервые просыпается. Его взгляд скользит по комнате, будто он наконец-то прозрел. Он вдыхает, поднимая руку Сэма, переворачивает её и сжимает, и разжимает кулак. Сэм чувствует, как его тело выпрямляется, плечи расправляются, словно он готовится к обороне. А затем появляется совершенно новое ощущение — поток потрескивающей энергии, которую Сэм никогда раньше не испытывал. Это ощущение, которое Люцифер не испытывал годами.
Сэм неуверенно поворачивает голову в своём разуме и видит рядом с собой плачущего Люцифера. Слёзы катятся по его лицу, Сэм никогда не думал, что увидит Дьявола плачущем. Обернувшись к чему-то похожему на зеркало, которое позволяет ему видеть реальный мир, он узрел, что так взволновало Люцифера.
В окне мотеля Сэм видит своё отражение с красными светящимися глазами, что в любой другой ситуации показалось бы ему несколько нервирующим. А позади, занимая почти всё пространство комнаты, раскинулись крылья. Непокорные и полные мощи, яркие, наполненные светом, едва умещающимся в номере. Сэм застыл в благоговении — они были великолепны. Никакое описание Люцифера никогда не могло сравниться с видом этих крыльев в реальности.
— Сэм, — Люцифер поднимает на него глаза, сияющими эмоциями, любовью и почтением. — Ты преподнёс мне величайший дар из всех возможных.
И Сэму приходит в голову, что Люциферу больше не нужно ждать. И говорит улыбаясь:
— Ну, так чего же ты ждёшь?
Люцифер, не теряя времени, взмывает в небо, полный решимости попасть в то единственное место, которого был лишён так долго. Сэм ни капельки не против, что это происходит за счёт его собственной воли и автономии. Потому что у него складывается впечатление, что всё встало на свои места. Его озаряет. Если Дин — меч Михаила, то, похоже, Сэму всегда было суждено быть крыльями Люцифера.