Удача в Хэллоуин

...о0о...

Эйлин внимательно изучила три книги, которые Тобиас украл из Особняка Малфоев.
– Моя мать раньше была из Блэков, – сказала она, разглядывала Справочник Чистокровных. – Ты уверен, что услышал имена Нарцисса и Валбурга?

– А что такое? – спросил Тобиас. – Ты им родственница что ли?

– Боюсь, что да, – ответила Эйлин. – Не сказать, что это имеет большое значение, поскольку большинство волшебников так или иначе друг другу родственники. Не виделась и не общалась с ними уже годами. Есть множество других чистокровных семей помимо этих, например Поттеры и Уизли – но их нет в Справочнике из-за нечистоты в их родословных.

– А твой род? – спросил Тобиас. – Принцы, в смысле.

– Род Принцев древний и запутанный, – сказала Эйлин со вздохом. – Ему больше тысячи лет, и началось всё с одного из основателей Хогвартса: Ровены Когтевран. Она полюбила волшебника, чьё имя до сих пор не известно, и тот погиб прежде, чем Ровена родила их дочь, которой она дала свою фамилию. Её звали Хелена Когтевран. Хелена училась в Хогвартсе, когда тот правился её матерью, вместе с мальчиком, которого позже знали лишь как Кровавого Барона. Но дело в том, что никаким бароном он не был. Он был магглорождённым мальчиком, и он попал в Дом Слизерина. Салазару Слизерину это было очень не по душе, так как он считал, что магглорождённым волшебникам было не место в Хогвартсе. Он был убеждён в том, что они каким-то образом украли свою магию. Однако для мальчика было сделано исключение, потому что он был принцем. Настоящим принцем. Он не был наследником престола, но всё равно являлся членом королевской семьи. Потому он носил прозвище "Принц" все годы обучения в Хогвартсе, однако его собственная семья отказалась от него. Он был выброшен и забыт, поскольку магия была непозволительна в Мире Магглов, особенно в королевских кругах.

– Значит ли это, что ты являешься частью королевской семьи? – спросил Тобиас.

– Ну, и да, и нет, – ответила Эйлин. – Как я сказала, от него отказались, а потом его забыли. Не забывай, что в мире полно людей, которые не знают, что они являются родственниками королевских семей Европы. У них была привычка, как говорится, просеивать своих на протяжении множества столетий. Но главное во всей этой истории то, что Хелена, завидуя мудрости своей матери, украла у неё корону и спрятала глубоко в лесах Албании. Ровена, раздосадованная исчезновением дочери, послала за ней Принца. Но чего Ровена не знала, так это того, что Принц ужасно был влюблён в Хелену, почти что одержим ею. Принц нашёл её, однако прежде, чем отправить её домой, он, ослеплённый своей одержимостью, сотворил с ней нечто отвратительное. Он держал её в плену, и она родила ему сына. Принц не хотел растить сына, живя как дикарь, а потому попытался отвести Хелену обратно домой – но она отказалась. В порыве гнева он хлоднокровно убил её. Но потом его мучали вина и сожаление, и он оставил своего сына на пороге Хельги Пуффендуй, а потом оборвал себе жизнь тем же ножом, которым он убил Хелену. Мальчика вырастили Хельга и Годрик Гриффиндор, и считается, что он был распределён в Дом Гриффиндора. Салазар Слизерин тогда уже навсегда покинул замок, а Ровена умерла от горя вскоре после похорон дочери. Так и появилась фамилия Принц. Мальчик унаследовал её от отца, и она передавалась из поколения в поколение.

– Вплоть до тебя, – сказал Тобиас, как бы подтверждая слова жены.

– Я самая последняя в этом роду, – сказала Эйлин. – Ну, вообще-то Северус. Однако он носит твою фамилию, а не мою.

– И почему именно Принц стал зваться Кровавым Бароном? – спросил Тобиас.

– Потому, что он до сих пор обитает в замке, – сказала Эйлин. – Его привидение, точнее. Его мантия покрыта кровью Хелены с ночи убийства, и в качестве наказания за содеянное он обвесил себя тяжёлыми цепями. Полагаю, он после убийства Хелены посчитал себя достойным зваться не Принцем, а лишь простым бароном. И так это имя и закрепилось. Сейчас он привидение Дома Слизерина, однако я никогда не смела с ним заговорить. Хелена тоже стала привидением. Она признала во мне одного из своих потомков, а потому показала мне один из величайших секретов своей матери в замке. Комнату, которая является человеку только в час нужды. Удивительная магия.

– Мне на магию с высокой колокольни плевать, – сказал Тобиас с усмешкой. – А другие книги?

Эйлин отложила Справочник Чистокровных и взяла в руки Азиатские Противоядия.
– Либэтиус Борэдж, – сказала она. – Чудесный зельевар из Южной Америки. Он написал Продвинутое Зельеварение и много других книг. Мне всегда его работы были интересны. Северусу может тоже понравиться.

– Я тоже так подумал, но... – Тобиас оборвался, а потом продолжил. – А другая книга? Похоже на дневник какой-то.

– Страницы пустые, – подметила Эйлин, пролистывая дневник, – так что сказать ничего не... ой, я знаю это имя; Т. М. Реддл. Том Реддл. Когда я поступила в Хогвартс, он на Слизерине учился четвёртый курс. Очень блестящий юноша был. С ним вечно была банда других ребят. В последний раз, когда я о нём слышала, он работал в Боргин и Бёркс в Дрянной Аллее, что мне всегда казалось намного ниже его уровня. Кажется, я видела, как он в дневнике писал, поскольку он не стеснялся показывать, чем занимается. Даже любил хвастаться своими достижениями. Но странно, что на страницах ничего нет. Текст либо скрыт, либо специально стёрт. Только мне интересно, как дневник у Малфоев оказался.

– Я просто забрал его с другими книгами, – ответил Тобиас, пожав плечами. – Наверное, этот Реддл как-то связался с этим Тёмным Лордом, и дневник в итоге там и оказался. Я книги отнесу в комнату Северуса, если он всё таки вернётся.

Как бы она с годами не привыкла относиться к мужу с принебрежением, Эйлин поймала себя на том, что восхитилась его неугасимой надежде на возвращение их сына. Это укрепило и её надежду на то, что ещё не поздно было найти его. Она столько всего упустила о Волшебном Мире с тех пор, как от неё отказались за брак с Магглом, и её желание воссоединиться с магией расло с каждым днём. Она тоже хотела узнать больше об этом Тёмном Лорде, с которым Северус как-то связался, и она почувствовала, что настало время вернутсья к корням. И её первый шаг – наведаться в Косой Переулок.

...о0о...

Дорогая Петуния,

Для начала, прими наши соболезнования,
пусть так обычно не говорят, если не знают, погиб ли кто-то действительно.
Лили о тебе тоже много чего рассказывала нам. Мы точно знаем, что она очень тебя любила, и что её сердце всегло гложили ваши ссоры и разногласия.
Мы очень скучаем по Лили, и мы как никто другой понимаем твоё желание.
Мы тоже хотели бы, чтобы ты нанесла нам визит. Проблема, как ты знаешь, заключается в том, что замок для тебя невидим. Его скрывают заклинания. Именно поэтому мы, прости нас, были вынуждены показать твоё письмо нашей Заместительнице Директора Хогвартса, профессору МакГонагалл. Она сообщила нам, что с этим почти ничего нельзя было поделать, однако и то, что шанс был.
Хогсмид, волшебная деревня неподалёку от замка, для тебя доступна. Уверены, Лили рассказывала тебе про неё. Великое Озеро так же не входит на территорию защиты школы, так что мы можем отвести тебя туда.

С платформы девять и три четверти 19-ого декабря, в понедельник, в 10:00 отходит поезд. Мы с Алисой собираемся остаться на Рождественские каникулы в Хогвартсе, так что мы можем встретить тебя на станции Хогсмид, если ты решишь приехать. Мы также можем забронировать тебе комнату в Трёх Мётлах.

Счастливого Хэллоуина, твои

Алиса и Мэри

Петуния действительно припомнила, как ей рассказывали про Хогсмид. Лили так много рассказывала об этом, что она частенько закрывала руками уши, будто она ничего не слышала. Её сердце кольнуло разочарование из-за того, что Хогвартс она не увидит, однако вместе с с этим она ощутила искорку надежды. Она сможет сесть на Хогвартс-экспресс. Мама с папой рассказывали ей, как круто было проходить через стену между платформами девять и десять на вокзале Кингс-Кросс, когда они провожали Лили в школу. Сожаление о том, что она никогда не провожала сестру в школу, отдавало горечью у неё во рту. Сова, с которой Алиса и Мэри послали ответное письмо, до сих пор сидела на подоконнике, будто понимая, что обратно в Шотландию она улетит лишь тогда, когда ей передадут письмо.

В спешке, Петуния пополнила перьевую ручку чернилами и принялась за написание ответа на куске бумаги.

Это больше, чем я когда-либо могла надеяться. Я приеду. Спасибо вам.

...о0о...

Прошло много лет, но Эйлин помнила, как она в самый первый раз оказалась в Косом Переулке, будто это было вчера. Она попросила Тома, нового владельца Дырявого Котла, открыть для неё проход, заявив, что пришла купить новую палочку. Три вверх и два поперёк, подумала она про себя, когда проход материализовался. Кое что никогда не меняется.

На глазах у неё стояли слёзы, пока Эйлин проходила мимо магазинов, которые она помнила по школьным временам. Флориш и Блоттс. Магазин Сов Илопса. Аптека "Слизняк и Джиггер". Она была особенно рада увидеть, что Кафе-мороженое Флориана Фортескью до сих пор было открыто, и что дело приносило прибыль. Она с тоской прошла мимо лавки Олливандера, ведь ей сначала нужно было в Гринготтс. Фортиус Кво Фиделиус, было написано на латыни над входом в банк. Сила путём доверия. Заходя внутрь, она подумала о разговоре, который случился между ней с мужем ранее тем же днём. История Ровены Когтевран была куда более длинной, и, быть может, она рассказала мужу не всё потому, что история эта была загадкой даже для неё. Одна красота Ровены считалась поистину волшебной, но были слухи, что Ровена и вовсе ведьмой не была. Слухи, которые Эйлин всегда считала странными. Она посещала семейное хранилище Принцев лишь единожды в своей жизни, когда она была маленькой и с ней был отец. Она припомнила, что тогда открытие их хранилища вызвало некие волнения, так как открывали его очень редко, и гоблины обсуждали это лишь шёпотом.

Эйлин сжала в кулак руку с золотым ключём в кармане. Лишь его оставил ей отец после своей кончины, и она берегла его до тех пор, когда не настанет время открыть хранилище. Очередь была долгой, без сомнения в связи с тем, что сегодня был Хэллоуин, и многие хотели снять со своих счетов деньги на покупки подарков.

– Это занимает целую вечность, – жаловалась стоящая перед ней молодая ведьма. – Поторопитесь! У меня дела!

– Разве не у всех? – ответила Эйлин, надеясь завязать беседу, и всмотрелось в лицо молодой ведьмы. – Вы мне кажетесь знакомой. Мы встречались?

– Вас я знаю, – сказала ведьма, когда они обе встретились взглядами. – Вы Эйлин Снейп, мать Северуса Снейпа. Я видела ваше фото в Ежедневном Пророке. Мне очень жаль, что с ним такое случилось. Не могу представить, какого это – не знать, что случилось с вашим сыном.

– А вы, должно быть, Нарцисса, – сказала Эйлин, поняв, с кем говорила. – Наши матери родственницы... ну, вы знаете, как в волшебных семьях дела обстоят. В последний раз я вас видела, когда вы ещё маленькой были, так что не думаю, что вы меня узнаете.

– Родственницы, говорите? – спросила Нарцисса. – Мне никогда не приходило в голову, что Северус мне родня. Не хотелось бы это говорить, но я вполне уверена, что имя вашей матери выжгли из генеалогического древа Блэков после того, как она вышла за... Принца, так ведь?

– Да, всё так, – сказала Эйлин. – А как у вас дела? И, кажется, вы хорошо знаете Северуса.

– Я недавно вышла замуж, – ответила Нарцисса с ноткой гордости в голосе. – За Люциуса Малфоя. Дела у нас идут довольно хорошо. А что насчёт Северуса, то Люциус был с ним дружен в школе. Он был очень талантливым мальчиком.

Эйлин с трудом прикусила язык, понимая, что лучше было не упоминать, что она знала о том, что Северус провёл последние два Рождества в Особняке Малфоев, поскольку то должно было секретом. Было очевидно, что чистокровная идеология достигла и Нарциссы, и та бессомненно знала о её браке с Магглом, а потому очевидно глядела на неё свысока, несмотря на вежливый разговор.
– Я много лет провела вдали от Волшебного Мира, – сказала она спустя секунду или две. – Я упустила какие-то важные новости?

Нарцисса огляделась слева-направо, будто разведывала комнату.
– Очень много, – шепнула она себе под нос, – но думаю, здесь это лучше не обсуждать. Я пришлю сову, и мы продолжим наш разговор в другой раз. Счастливого Хэллоуина.

Прежде, чем Эйлин смогла ответить, Нарциссу подозвал гоблин у стойки, и та ушла, не оглядываясь. В замешательстве, Эйлин подошла к другой стойке с другой стороны холла и положила ключ перед гоблином.
– Ваша цель, – сказал тот, не поднимая глаз.

– Мне нужно зайти в своё хранилище, – ответила Эйлин уверенно.

– Номер вашего хранилища? – спросил гоблин.

– Хранилище номер один, – сказала Эйлин. – Которое открыл мой предок Принц, когда был основан этот банк.

Гоблин посмотрел на неё с внезапным любопытством.
– По воле моего предка, самого Гринготта, я самолично провожу вас туда, – сказал он со слабым поклоном. Остальные гоблины, должно быть, тоже заинтересовались происходящим, прямо как когда она ещё маленькой девочкой пришла сюда с отцом. Скрежет перьев и звон монет затихли. – Следуйте за мной, если окажете мне честь, мисс Принц. – Гоблин повёл её в подземелья и свистком вызвал вагонетку. – Устраивайтесь поудобнее, – сказал гоблин, когда Эйлин села. – Путь предстоит долгий.

Ветер дул её в лицо приятной прохладой, когда вагонетка вела их глубоко под землю. Её короткая беседа с Нарциссой была странной, мягко говоря. Если она хотела узнать больше об этом Тёмном Лорде, то Нарцисса станет для неё лучшим источником информации. Возможно, стоит дождаться от неё совы и попытаться заручиться её доверием. Она ведь тоже была из Блэков, в конце концов.

На большой глубине раздавались громыхания и рокот. Они проехали через Ворью Погибель, и воздух стал спёртым и холодным, а от их ртов поднималась испарина.
– Почти на месте, – сказал гоблин. Вагонетка остановилась в самом конце путей. Факела освещали плато, и по центру нахоилось одинокое хранилище. Гоблин достал ключ и открыл чугунную дверь. – Это честь открыть хранилище Принцев, – сказал он, отступив. – Банк многим обязан достоянию вашего рода. Я буду вас ждать, пока вы не закончите.

– Спасибо, – сказала Эйлин, проходя внутрь. Хранилище сверху-донизу было наполнено золотом и драгоценными камнями. Исторические артефакты и картины были разбросаны по помещению, а также множество книг и редкие ингредиенты для зелий. В центре хранилища стоял постамент с бархатной подушечкой наверху, но на той ничего не было. Большинство предметов принадлежали самому первому Принцу, и большинство, знала Эйлин, было украдено у их законных владельцев со всего света. И ничего из этого мне не нужно, подумала она, но тем не менее положила в сумочку большую сумму сиклей и галлеонов.

– Это всё, – сказала она, выходя из хранилища.

Некоторое время спустя Эйлин вновь оказалась на поверхности, и солнечный свет щипал ей глаза, когда она вышла на улицу. Пружинистой походкой она направилась к Олливандеру, и звоночек мягко зазвенел, когда она закрыла за собой дверь.

– Ну и ну, мисс Принц, – сказал Олливандер. – Или, вернее, миссис Снейп. Чем обязан?

– Удивительно, что вы помните меня, – сказала она.

– Я помню каждую проданную мною палочку, – ответил Олливандер гордо. – Боярышник. Десять и три четверти дюйма. Сердечная жила дракона, верно?

– Верно, – сказала Эйлин. – Однако, у меня с ней был... инцидент, и она теперь не подлежит починке. А потому мне нужна новая палочка.

Олливандер расстроено покачал головой.
– Всегда печально, когда владелец теряет палочку. Вам нужна взамен похожая?

– Ну, – сказала Эйлин, – моя старая палочка служила мне верой и правдой, она мне была точно другом в мои школьные годы. Однако, многое изменилось, и, думаю, настало время выбрать что-нибудь другое.

– Замечательно, – сказал Олливандер и начал рыться на полках в поисках подходящей палочки. – Я сожалею о том, что случилось с вашим сыном, – сказал он, открывая коробку. – Помню, будто это было вчера, как он пришёл сюда со своей подругой, мисс Эванс. Тисовая палочка. Тринадцать дюймов, сердцевина из одного волоса единорога. Её палочка была из ивы. Десять с четвертью дюймов, перо феникса. Очень необычные палочки... для двух необычных волшебников. Вот, попробуйте.

Эйлин взяла у него из рук палочку и взмахнула. С громким хлопком, несколько коробок на столе загорелись.
– Акваменти! – крикнула она инстинктивно, и палочка выпустила струю воды, потушив огонь. – Простите.

– Ничего страшного, – сказал Олливандер, забирая у неё палочку. – Эта слишком для вас непредсказуемая. У меня есть другая идея. – он поднялся по лестнице и взял коробку с верхней полки. – Вот, попробуйте эту.

Эйлин взяла в руки палочку, и та ей сразу понравилась.
– Сделана из ели. Одиннадцать дюймов, волос единорога, – сказал Олливандер. Она взмахнула ею, и разноцветные искры слетели с её кончика. – Вы ей понравились. Мой дед, Гербольд Олливандер, называл еловые палочки "палочками выжившего", они сделаны из самых стойких деревьев. Полагаю, она вам очень подходит, дорогая.

– Спасибо, – сказала Эйлин. – Именно это я и надеялась найти. Такое чувство, будто ко мне вернулась моя сила.

– Рад это слышать, – сказал Олливандер. – Упаковать её для вас?

– Нет, спасибо, – сказала Эйлин, которая, пусть по ней и не скажешь, чувствовала себя так же взбудоражено, как когда в одиннадцать лет купила свою первую палочку. – Счастливого Хэллоуина.

Эйлин заплатила Олливандеру семь галлеонов и покинула лавку с чувством, будто она заново родилась. Прежде, чем вернуться домой, она решила побаловать себя мороженым Флореана Фортескью со вкусом сливочного пива и новым набором письменных принадлежностей. Ей казалось, будто её внутренняя ведьма вновь пробуждалась, и впервые с тех пор, как исчез Северус, в её душе зародилась искорка надежды.

...о0о...

– Хэллоуинский пир без неё уже совсем не тот, да? – сказала Мэри.

– Правды ради, – сказала Алиса, – она обычно со Снейпом веселилась, наживая себе на зад всякие неприятности. Но да, без неё Хэллоуин уже не тот. Мальчики, как вы там?

– Почти закончили! – крикнул Римус из спальни мальчиков. – Да ё-моё, Джеймс, просто соберись уже!

Вскоре одетые и измученные Мародёры спустились.
– Я так полагаю, – сказала Мэри четырём мальчикам, – на пир мы пойдём без вас. Идём, Алиса. Тебя Фрэнк у портрета Полной Дамы ждёт.

Мародёры ждали, когда остальные гриффиндорцы покинут гостиную, пока точно не убедились в том, что остались одни.
– Лунатик прав, дружище, – сказал Сириус, хлопнув Джеймса по затылку. – Соберись. Ты был помешан на Тёмном Лорде слишком долго.

– Мы могли бы хоть раз расслабиться, – сказал Питер, продолжая поглядывать на портрет Полной Дамы, будто телом он уже был на пиру и набивал себе пузо. – Давай, Сохатый! Если удача нам улыбнётся, там будут жареные куриные ножки по рецепту Хельги – и ты знаешь, это моё любимое.

– Что ты сказал? – спросил Джеймс, глядя в пустоту.

– Я сказал, – начал Питер, выделяя каждое слово, – Давай, Сохатый! Если удача нам улыбнётся, там...

–... точно! – воскликнул Джеймс. – Чёрт бы тебя побрал, Хвост, спасибо! Ты натолкнул меня на отличную идею!

– Думаю, у него крыша поехала, – шепнул Сириус Римусу. – Как думаешь, в Святом Мунго...

–... вы, придурки, так и не поняли? – сказал Джеймс. – Удача. Удача! Мне нужна удача. Вы ведь помните, что старина Нюниус выиграл у Слизнорта на зельях в прошлом году?

– Флакон Феликс Фелицис, – сказал Римус, закатывая глаза. – За лучший Напиток Живой Смерти, который Слизнорт когда-либо видел – со слов самого Слизнорта. Первый ученик, выигравший такой ценный приз. Сомневаюсь, что Снейп его ещё не выпил.

– Но ведь возможно, что он где-то в общежитии Слизерина завалялся? – сказал Джеймс. – Типо, пожитки Лили всё ещё здесь – нет, Дворняга, не спрашивай, откуда я знаю – так что вещи Нюнчика могут быть на месте. Стоит попробовать найти их, верно?

– Хвост, помогай, – стиснул зубы Сириус. – Он с ума сошёл!

– Думаю, Сохатый вот-вот возьмёт Мантию-невидимку и пойдёт наживать себе неприятности, – сказал Питер, по видимому решив, что гениальные планы Джеймса не стоили его времени, и направился к портрету. – Удачи тебе, Джеймс, раз уж она тебе так нужна. Кто куда, а я навстречу куриным ножкам!

– Мудрости Питеру не занимать, – сказал Римус. – Подожди меня, Хвост. Я с тобой!

– А ты, приятель? – спросил Джеймс Сириуса, когда в гостиной остались лишь они вдвоём. – Ты со мной или нет?

– Гостиная Слизерина расположена за голой каменной стеной в конце туннеля подземелий, – сказал Сириус. – Для входа нужен пароль, и помочь с этим я тебе не смогу. Если ты каким-то образом там окажешься, просто запомни, что ты оказался в змеином гнезде, где тебя не спасёт даже твоя Мантия.

– Большинство, если не все, всё равно на пире, – сказал Джеймс. – Я просто чувствую, что это нужно сделать, и сейчас выдался идеальный шанс.

– Я понимаю, – сказал Сириус. – Правда. Просто не думаю, что могу пойти с тобой. Сам знаешь, какая у меня родня. Не хочется в их логове оказываться. Удачи, и надеюсь всё таки увидеть тебя в Большом Зале.

– Постараюсь вернуться вовремя, – сказал Джеймс.

Когда Сириус покинул гостиную, Джеймс взял свою Мантию и накинул на себя, спускаясь в подземелья. Чем ниже он спускался, тем холоднее становился воздух. Он знал, что спустился так глубоко, что мог быть ниже Великого Озера, и вскоре нашёл голую каменную стену в самом конце. Перед стеной он увидел профессора Слизнорта, разговаривающего с учеником, и прислушался к их разговору с безопасного расстояния.

– В последний раз, мистер Гойл, – сказал Слизнорт, покачав пальцем в воздухе, – наш пароль Домус Серпентис!

– Было бы намного легче, если б каждую пару недель пароль не менялся, – ответил Гойл с усмешкой.

– Ни один ученик другого Дома не заходил в гостиную Слизерина вот уже больше семиста лет, – строго ответил Слизнорт, – и мне хочется, чтобы так оно и осталось. А теперь, идите! Пир уже начался, меня там уже ждут пироги с патокой.

Джеймс дождался момента, когда стихнут их шаги.
– Слишком просто, – пробормотал он. – Прости, Слизнорт, придётся мне нарушить традицию. Домус Серпентис!

Каменная кладка стены начала двигаться, в конечном итоге сформировав арку, за которой Джеймс увидел гостиную, куда более уютную, чем он ожидал. Как он и предсказывал, все ученики ушли на пир, и стая Лобалугов проплыла над куполом, отбрасывая тени на паркет. Внутри всё было декорировано под Хэллоуин. Парящие тыквы образовывали своеобразный путь в воздухе, ведущий к спиральной лестнице, и Джеймс догадался, что спальни, должно быть, находились там. Не решаясь снять Мантию, он поднялся вверх по лестнице и остановился у двери с огромной цифрой 7 на ней. Для седьмого курса, ясное дело, подумал Джеймс про себя. Спальня ничем не отличалась от его собственной в башне Гриффиндора, разве что расцветка была зелёной, а не красной. И в ней был такой же бардак, однако одна из кроватей была заправлена, балдахин задвинут, а книги на полке были аккуратно сложены. Чистенько, подумал Джеймс. Наверное, никогда и не думал, что твоя дотошность так легко тебя сдаст, да, Нюнчик? Под кроватью обнаружился потёртый старый чемодан, внутри которого лежала стопка чистого пергамента и перья. В углу чемодана Джеймс заметил небольшую коробочку в подарочной упаковке. Для Лили, в случае необходимости, было написано на ней. Джеймс, не сдержавшись, фыркнул. Теперь это моё, сальный ты мерзавец. Он снял обёртку и открыл коробочку. Внутри было именно то, что он искал. Небольшой флакон Феликс Фелицис ярко сверкал, когда он положил его себе в карман и отбросил в сторону коробку. Вернув чемодан под кровать, он окинул взглядом книжную полку. А вот и твой драгоценный учебник по зельям. Он взял старую копию Продвинутого Зельеварения и положил её в другой карман. Он поможет мне сварить идеальную сыворотку правды.

Не желая задерживаться в общежитии Слизерина, Джеймс в спешке ушёл и направился обратно в Вестибюль. Убедившись, что он один, Джеймс снял Мантию и зашёл в Большой Зал. Будто он никуда и не уходил, Джеймс сел за стол Гриффиндора к своим друзьям, которые весело обсуждали прекрасное угощение, поданое к столу.
– Это было легче некуда, – с гордостью заявил он, показывая товарищам фиал с зельем. – А теперь, как насчёт того, чтобы начать готовить сыворотку правды, Хвост? Пора развязать старику язык.

...о0о...

– Ты где была? – с упрёком спросил Тобиас.

– На обеде у Эвансов, – солгала Эйлин сквозь стиснутые зубы.

– Кем была Хельга Пуффендуй? – спросил Тобиас, мгновенно изменив характер их разговора.

– Одной из основателей Хогвартса, – ответила Эйлин. – Почему спрашиваешь?

Тобиас подвинул в её сторону копию Истории Хогвартса.
– Нашёл у Северуса в комнате. Судя по всему, он прочитал её раз десять.

– Помню, как он пытался так впечатлить Лили, – сказала Эйлин, с теплотой посмотрев на книгу. – После того, как они познакомились, он попросил у меня эту книгу. Он хотел таким образом помочь ей понять магию.

– На мой вопрос это не отвечает, – сказал Тобиас. – Кем была Хельга Пуффендуй? Я прочитал книгу, пока тебя не было, видишь ли. История о потерянной диадеме – или короны, как ты сказала – Ровены Когтевран тут написана. Тут ещё есть пару параграфов о Годрике Гриффиндоре, его прославленном мече и шляпе, которая стала Распределительной Шляпой. Салазар Слизерин, основатель вашего с Северусом Дома, был, кажется, малым не очень славным. Он всегда изображён с этим его медальоном, и он, покинув школу, ушёл жить в Ирландию к друидам, которые поклонялись змеям. Оказывается, он на самом деле был тем самым старым змеем, которого Святой Патрик изгнал оттуда.

– Всё это не так просто, как ты сказал, – сказала Эйлин, – но продолжай.

– Хельга же, – сказал Тобиас, похлопав обложку книги, – была очень жизнерадостной ведьмой, которая наслаждалась обществом барсуков, и пила исключительно из одной конкретной чаши.

Эйлин не понимала, к чему клонил Тобиас, но по его взгляду она знала, что он сейчас был абсолютно серьёзен.
– Меч Гриффиндора до сих пор находится в школе, полагаю, – сказала она. – Но думаю, меч является исключением, и остальные были переданы по наследству. Медальон скорее всего в руках потомка Слизерина, а диадема Ровены потеряна. Иначе бы она была у меня, но, увы, она исчезла без следа. Чаша Пуффедуй, полагаю, не исключения, и она в руках потомка Хельги.

– Нет! – гаркнул Тобиас. – Я знаю, что нет! Что ты знаешь про Геллерта Гриндевальда?

– Что ты знаешь про Геллерта Гриндевальда? – парировала Эйлин. Она заметила, что гнев в глазах её мужа был смешан со страхом. – Мы никогда этого не обсуждали.

– Я услышал, как то странное существо говорило с какой-то Валбургой Блэк, – сказал Тобиас. – Кикимером он назвался. Сказал, что спрятал медальон Слизерина – этот самый медальон Слизерина, – сказал он, ткнув в книгу, – в пещере скал Дувра по приказу Тёмного Лорда. Этот Кикимер ещё сказал, что был в каком-то месте, которое называлось Нурменгард, и упомянул, что Гриндевальд ушёл оттуда.

– Я помню Кикимера, – сказала Эйлин, почувствовав, как сердце в пятки ушло, после того, как узнала, что Гриндевальд исчез из своей темницы. – Он домашний эльф, служащий роду Блэков. В частности Валбурге, моей тётке, к которой у него особо тёплые чувства. В школе нам рассказывали, что Гриндевальд был повержен не кем иным, как Альбусом Дамблдором. Ты с ним познакомился, когда он навестил нас вскоре после исчезновения Северуса.

– Тот самый директор, от которого мы ничего не слышали с того самого дня, – гаркнул Тобиас ей в ответ. – Повержен не значит убит, Эйлин. Он всё ещё жив и на свободе!

– Это правда ужасные новости, Тобиас, но... – но Тобиас не дал ей договорить. Он взял Историю Хогвартса со стола и поднялся вверх по лестнице.

– Просто оставь меня одного ненадолго! – крикнул он. – Мне нужно подумать!

Он бросил книгу на кровать Северуса и сел за письменный стол сына. Он быстро взял перо и полупустую склянку чернил из ящика стола и открыл дневник Реддла, решая использовать его страницы в качестве бумаги.

Северус,

В годы моей службы в армии я встретил человека по имени Геллерт Гриндевальд.
Он приказал мне искать чашу Хельги Пуффендуй, но упомянул, что обычные люди называли её Священным Гр...

Написанное исчезло со страниц. – Что за нах...

Кто это?

Тобиас не знал, испугаться ему или нет. Ясное дело, что дневник, который отвечал на написанное, не мог быть слишком опасным. Это был просто волшебный дневник.

– Я Тобиас Снейп, – написал он в ответ. – А кто ты?

Моё имя Том Реддл.

– Ты знаешь что-нибудь про Геллерта Гриндевальда? – написал Тобиас.

В мои школьные годы, он был тёмным волшебником. Вечно искал Дары Смерти. Вечно пытался перехитрить Смерть.

Тобиас не был удивлён. Должно быть, на него было наложено какое-то заклинание, заставившее его идти за этим поехавшим в окопы.

– Не знаешь, нашёл ли он чашу Хельги Пуффендуй?

Нашёл, а потом потерял. Она попала в руки одного из потомков Хельги. И оттуда она попала ко мне.

Сердце Тобиаса бешено заколотилось в груди.

– Как это возможно? Можешь рассказать, как ты нашёл её?

Нет.

Но могу показать.

З/А Эйлин Принц родилась примерно в 1930 году, а значит, поступила она в Хогвартс (наверное) в 1941 году. Волдеморт поступил в 1938 году. Когда Эйлин была распределена в Слизерин, он перешёл на четвёртый курс. Соотвественно, они жили в общежитии в одно время, и Эйлин вполне могла знать всякое про Волдеморта из-за этого.

З/А Пусть это и является устоявшимся фаноном, но Ровена Когтевран и Годрик Гриффиндор не были потверждены в каноне как муж и жена. Что странно, так это то, что Хелена унаследовала фамилию матери, а не отца, как обычно принято. Другими словами, партнёр Ровены не был раскрыт от слова совсем, и возможно, что на это есть некая причина.
Из канона мы знаем, что Хелена украла диадему матери, и Ровена послала за ней "Кровавого Барона" (чьё настоящее имя неизвестно). Остальное является моей выдумкой.

З/А В шестой книге, Гарри по незнанию заполучил себе в руки старую копию Продвинутого Зельеварения Снейпа за авторством Либэтиуса Борэджа. Слизнорт сказал, что лишь один единственный ученик сумел выиграть Феликс Фелицис за приготовленный Напиток Живой Смерти, а потом Гарри приготовил его по тому же рецепту, который Снейп записал в учебник. Гарри выиграл Феликс... что значит, что именно Северус был тем самым учеником, поскольку он пользовался тем же рецептом.
И вот мой вопрос для читателя: Что бы сделал Северус с Феликс Фелицис после того, как он выиграл его?

З/А Домус Серпентис с латыни переводится как Дом Змеи.

З/А Известно, что языческие друиды Ирландии поклонялись змеям и даже делали себе на спинах татуировки змей. Змея, по обычию многих язычников, является символом "силы земли".
Когда Святой Патрик приыбл в Ирландию, он изгнал с тех земель "змей", что на самом деле было эвфемизмом для изгнания оттуда зла (язычников), поскольку змеи в Ирландии просто напросто никогда не водились. После этого, страна стала Католической. По счастливой случайности, сегодня (переводчик: автор выпустила главу 17 марта) День Святого Патрика. Так что поздавляю всех ирландских читателей с Днём Святого Патрика!

З/А Еловая палочка: "Мой дед, Гербольд Олливандер, всегда называл еловые палочки "палочками выжившего", поскольку он продал их трём волшебникам, которые вполследствии пережили смертельную опасность без единой царапины. Без всякого сомнения, эта древесина, полученная от самых стойких деревьев, помогает создать палочки, которые требуют от своих истинных владельцев стойкости и целеустремлённости, и которые являются слабым инструментом в руках тех, кто переменчив и нерешителен. Еловые палочки особенно хороши для Трансфигурации и подходят волшебникам собранного, стойкого и, порой, устрашающего характера." – Wizrdingworld.

З/А Палочки из Боярышника: "Изготовитель палочек Григорович писал, что боярышник "делает палочки странными, противоречивыми, полными парадоксов, как и давшее древесину дерево, чьи листья и цветы исцеляют, однако срезанные ветки пахнут смертью." Пусть я и несогласен со многими заключениями Григоровича, мы сходимся во мнении, что палочки из боярышника сложны и интригующие по своей природе, как и владельцы, которые им больше всего подходят. Палочки из боярышника могут быть особенно хороши в целительной магии, однако и в проклятиях тоже, и я подметил, что боярышниковые палочки выбирают себе личностей противоречивых или волшебников и ведьм, которые проходят через трудный период. Боярышник, однако, нелегко подчинить себе, и я бы вручил боярышниковую палочку только в руки волшебника или ведьмы с неопровержимым талантом, иначе последствия могут быть плачевными. Боярышниковые палочки имеют примечательную странность: заклинания, при скверном обращении, могут сработать в обратном направлении." – Wizardingworld.