Утро у позитива началось с головной боли. Казалось, она даже хуже, чем вчера.
Вторым неприятным моментом были воспоминания о том, что Дрим вчера говорил и делал. Спокойно сидел рядом с врагом, даже не попытавшись что-либо сделать, начал с ним вести диалог, нагрубил Инку, пригласил Кросса на танец, будучи неспособным толком на ногах стоять. И что-то ещё...
—Опять диван занимаешь, —Звездочка расположился на подлокотнике, явно с осуждением поглядывая на родителя.
—Тц, ты же сам все видел! Лишь бы в телик уткнуться, — Лютик явно была более терпима к произошедшему, однако вопросы у нее были.
—Что это было? Почему ты извинялся? — девочка посмотрела на него, желая получить искренний ответ. На минуту в гостиной повисла тишина, которую прервал голос из металлической коробочки.
—Просто переживал, что наша ссора могла на вас повлиять...
—Врешь, — Звездочка его перебил. Он не чувствовал печали, и в течение всей предыдущей недели его не было, что значит — хранитель нагло врет. Опять.
Это первый раз, когда Звездочка напрямую вот так перечит старшему не в шутку. Либо это влияние Эпика, либо же парнишка устал от секретов. Когда Дрим раз за разом подсыпал им таблетки, изводил на тренировках, давал странные наставления о добре и зле, водил к дяде Гастеру, Звездочка чувствовал его стыд. Вязкий, тянучий, противный стыд, который буквально сковывал дыхание и не позволял говорить. Если обычно эту эмоцию Звездочка вкушал частично, то вчера его полностью погрузили в эту лужу. Неприятное ощущение нужно сказать.
Дрим даже не знал, что ответить. Никогда б он не мог подумать, что его же силы могут причинить столько проблем. Отрицать — значит стрелять себе в ногу. В прочем признать вину также сомнительный вариант.
—Не вру.
—Да-да, не врешь. Ещё вы точно не держите нас у себя под контролем, точно не хотите использовать для своих целей.
—Звездочка!
—Да что?! Ты сама это видишь! Нас тут никогда не воспринимали за личность, признай это.
—А должны были воспринимать? — Кросс вернулся на момент конфликта, знатно ошарашив ответом всех в доме. Даже Дрима
—Да, — уверенность Звёздочки чуть пошатнулась, но пока он не отступал.
—С чего бы? Вы с самого начала были не более чем инструментом. Дрим к вам слишком добр.
Теперь уверенность вообще исчезла. Добивало то, что эти вещи говорил не Дрим, что всегда вызывал подозрения, а Кросс. Тот скелет, что проводил с ними больше всего времени, был добр и, казалось, души в них не чаял. Звездочка был уверен, что он встанет на его сторону, готов будет рассказать причины.
Сама мысль о том, что вся жизнь до этого момента была ложью, мешала прочитать эмоции второго родителя.
Попытка призвать оружие закончилась неудачей. Так более того, в ответ страж синей магией впечатал Звездочку в стену и направил оружие.
—Не забывай, что именно я вас обучал.
—Не трожь моего брата! — совсем рядом с головой Кросса пролетела кость. Вероятно, если Лютик не забыла надеть очки, то могла б попасть.
Однако Кросс все ещё был опытнее и сильнее. Он работал стражем несколько лет и пара подростков для него была сущей мелочью. Лютик оказалась прямо около брата, без возможности совершить хоть какое-то движение под прицелом бластера.
Положение их казалось весьма плачевным. Звездочка обладал куда меньшим арсеналом оружия, так ещё и сильно зависел от эмоций, стоящий в комнате негатив ситуации не помогал.
Лютик попыталась использовать магию, однако ее тут же стукнули по голове, не давая толком сосредоточиться. Они с самого начала были не в равном положении.
Родная синяя магия, которую ранее использовали чтобы удерживать детишек от падения, теперь играла роль тюрьмы.
Звездочка кричал от обиды и осыпал всеми проклятиями, которые только смог вычитать в книгах. Лютик ограничилась взглядом, полным печалью. Единственное, что их объединяло — слезы, несущие в себе воспоминания о том, как они строили дом из подушек, как прятались от кошмаров в родительской комнате, как гуляли по различным вселенным, как занимались готовкой, пока девочка клала ингредиенты себе в карманы, отчего ее юбка всегда была грязной... Неужели все это было не более чем игрой? Почему все так сложилось? Почему именно они?
—Достаточно, отпускай их.
—Хорошо, — страж опустил обоих на диван. Момент затишья был ещё страшнее чем наказание. Было непонятно чего ещё было ожидать.
—Теперь, давайте вы будете послушными детками, и сделаем вид что ничего не было,— холодный расчетливый голос едва напоминал тот, что зачитывал им сказки на ночь.
Оба молча убежали в комнату. По грохоту было ясно, что они пытались закрыть дверь шкафом. Ныне казавшийся крепостью дом стал самой большой угрозой.
Закончив баррикаду двери, близнецы посмотрели друг на друга, будто проверяя, точно ли рядом близкий, а не кто-то чужой.
—Может это все большая шутка на самом деле? Или иллюзия Найтмера.
—Наша жизнь это иллюзия, — Звездочка устало скатился по стене. Все тело ужасно болело от негатива, не говоря уж о свежих ссадинах и ранах, которые были ещё от Эррора.
—Мы должны верить в лучшее, — так говорила Лютик, но сама она не следовала этим словам.
—Инструменты верить вообще не должны... — после этих слов Звездочка отключился вообще.
Разбудить его не получилось. В прочем Дрим тоже так засыпал, потому это не страшно. Пугало одиночество.
—Не оставляй меня тут одну. Пожалуйста. Кроме тебя, у меня больше никого нет... — Лютик обняла его что есть сил, будто Звездочка вот-вот погаснет у нее на глазах и больше никогда не вернётся. Как минимум двоих близких она уже лишилась.
—Она оставила свои очки на столе... — подметил страж, взяв в дрожащие руки оправу. Глаза его потихоньку наполнялись слезами.
—Кросс, я... Мне... Прости, — только сейчас Дрим осознал насколько тяжёлым было решение прибегнуть к таким методам. Не для него. Для Кросса.
—Сводим их сегодня к врачу, я мог как-то не так зацепить, неаккуратно ударить. Я не хотел, — страж пытался сдерживать себя, но слезы текли по его скулам. Играть роль внезапного злодея было мерзко. Но он сделал это, чтобы не пришлось Дриму. Как у позитива язык может поворачиваться, что он недостаточно старается?..
—Знаю. Прости, — Дрим обнял его, усилил ауру как мог, чтобы хоть как-то облегчить новопреобретенную ношу ненависти от тех, кого Кросс так любил.
Назад дороги нет.