Чертоги разума. /readfic/018f2524-7613-7586-bf79-e91d6187d757 *
Направленность: Слэш Автор: Mess_in_my_head /authors/018ce043-1ba1-79fc-b58a-fafe935ac4bc)
Беты (редакторы): Green Asa
Фэндом: Шерлок (BBC)
Рейтинг: NC-17
Размер: 18 страниц Кол-во частей: 3 Статус: завершён Метки: Character study, Аутофелляция / Аутокуннилингус, Ангст, Hurt/Comfort, AU, Подсознание Описание: Наша встреча не была случайной. В моей жизни вообще мало случайностей. Я терпеть не могу чужие прикосновения. Но мой братец требует, чтобы его люди жили со мной или он упечет меня в наркологическую клинику. Что ж. Тогда я найду себе подходящего соседа сам.
Примечания: Написано специально для СПШ ( https/t.me/sociopathic_adventure_of_sh).
Посвящение: Приглашаю в свою группу: https/t.me/mess_in_my_head_by_haotik
Публикация на других ресурсах: Уточнять у автора / переводчика
= Часть 1 =
Наша встреча не была случайной. В моей жизни вообще мало случайностей. Когда брат, не интересуясь, как и всегда впрочем, моим мнением, притащил в мою съёмную квартиру очередного психолога и заявил, что отныне это мой сосед, я ожидаемо вспыхнул. Как и квартира. Пришлось выплачивать стоимость и искать новую, но всё было слишком дорого. Брат настаивал на своей помощи, мотивируя всё заботой и неустанным беспокойством обо мне, но я-то знал, что ему просто необходимо держать меня под неусыпным контролем. Особенно после последнего срыва, от которого меня еле откачали и едва не упекли в наркологическую клинику. Тогда брат настоял на соседе с медицинским образованием, а в идеале — с психологическим, и мне пришлось согласиться, ибо альтернатива была мне не по душе. Я решил сам себе его найти, пока брат не подсунул очередного соглядатая. Первый не прошёл мою проверку и взял деньги от Майкрофта, хотя брат был, конечно, доволен. Второй попытался залезть ко мне в штаны, причём в прямом смысле этого слова. А я терпеть не могу чужих прикосновений! Его даже Майкрофт едва не утилизировал за это. Третьего я выбирал более тщательно. Мне нужен был врач, чтобы братец больше не волновался, что мне вовремя не помогут, потому как понимал, что совсем избавить меня от пагубной, по его мнению, привычки не удастся. Он должен быть с крепкими нервами — не выдерживали даже хваленые специалисты Майкрофта с десятилетиями стажа. При этом нужно, чтобы он не боялся стрессовых ситуаций, а в идеале жаждал их. Мне нужен адреналиновый наркоман, который следовал бы за мной, если понадобится бежать за преступником. Наркоман? Хм… Какая ирония… У каждого свой наркотик. У Майкрофта, например, это кексики. А у меня — расследование преступлений. Также желательно, чтобы мой будущий сосед-врач даже успел побывать в стрессовой ситуации, проверка боем так сказать. Боем? Точно. Военный врач. Идеально. И мне было необходимо, чтобы он со мной задержался, а не ушёл вновь на войну, соответственно, нужен комиссованный. Сейчас как раз на родину возвращают бойцов из Афганистана. Надо посмотреть их дела. Достать их не проблема — в последний вынужденный визит к Майкрофту я установил одну свою программку на его компьютер и радуюсь доступу ко всей его информации. Просмотрев и отсеяв нескольких бойцов, я остановился на двоих. Первый казался довольно суровым и жёстким на вид. В послужном списке значатся приступы агрессии. Боюсь, с ним мне не договориться. Даже имя мне его не нравится — Себастьян. Был у меня в колледже один знакомый Себастьян… Тот еще ублюдок… Интересно то, что они со вторым кандидатом нашли общий язык — были отметки о проведенных операциях и совместных вылазках. Второй претендент — Джон Х. Ватсон. Интересный экземпляр. Получил выговор с занесением в личное дело за медицинскую помощь талибам. Вытаскивал раненых из-под обстрелов. Комиссован по ранению. Ранение? Инвалид мне не помощник. А… Плечо. Тремор и психосоматика. С этим я справлюсь. Лицо добродушное, а глаза лучатся добротой и заботой. Таким будет легче управлять. Соломенные волосы, светлые ресницы, обрамляющие яркие синие глаза, тёплая улыбка и мягкие мешки под глазами, делающие его вид ещё более безобидным и домашним. Мне даже захотелось их потрогать… Что ж… Выбор сделан. Дело за малым — познакомиться и заинтересовать его. Я пошёл в лабораторию в надежде, что Майк Стамфорд находится там. Он всё жаждет благосклонности Молли Хупер, не понимая, что та давно и прочно влюблена в меня. Майк знает Джона — они вместе учились в Бартсе, где сам Стамфорд сейчас и преподавал. — Шерлок! Здравствуйте! — поздоровался со мной Майк, отскакивая от порозовевшей Молли. Та краснела и стыдилась, словно коря себя за «измену». Глупышка… — Майк. — Кивнул я ему в ответ на приветствие. — А вы… Какими судьбами тут? — Стамфорду было неловко, будто я застукал его на месте нравственного преступления. — Решил проверить несколько гипотез. Они помогут в расследовании последнего дела. — ответил я, расставляя на лабораторном столе возле микроскопа принесенные с собой образцы. — А… Те самоубийства… — протянул он, показывая полную уверенность в моей неверной оценке последнего дела Лестрейда. Я не стал его переубеждать — большей частью людям не свойственно слышать гораздо более умных собратьев, считая лишь свою точку зрения правильной. А вот малышка Молли подключилась к разговору, как я и рассчитывал, перенеся его на тему моего изнеможденного вида, что стоил мне часа усилий с гримом перед зеркалом: — Ты поэтому такой уставший — всё пытаешься доказать, что это убийства? Я поднял на неё уставшие глаза — всего-то немного жидких румян, размазанных под нижним веком — и ответил: — Да нет… Просто не выспался — долго искал квартиру. — Что-нибудь нашёл? — Молли оживилась — всё надеется, что я соглашусь на её предложение пожить у неё. — Нет… Всё очень дорого. — Так поищите соседа. — предложил Майк. Ожидаемо, хоть и быстрее чем я думал. — Боюсь, что меня никто не выдержит… — с грустным вздохом ответил я. Та-ак… Добавим еще капельку усталости на лицо и замедленности в телодвижения… — Я уверена, что кто-нибудь подыщется, Шерлок. В крайнем случае ты можешь пожить у меня, — снова предложила Хупер, стыдливо пряча глаза в пол. — Мы уже говорили об этом, Молли. Неприемлемо жить не состоящим в отношениях мужчине и женщине под одной крышей, — в очередной раз отказал я. Молли поникла: тему отношений мы уже прошли. Она тогда была в сильном шоке, потому как не видела меня ранее в такой истерике. Транспорт предаёт, стоит людям слишком близко подойти или дотронуться до меня. Иррациональный страх и паника завладевают мной, и мозг отключается. Мы с ней разобрались в этом и более она не предпринимала попыток сблизиться. Хотя всё ещё надеется… Майк ушёл за кофе — пришлось сыграть отвращение, когда отпил «напиток» из кофейного автомата. Хотя… Играть не пришлось — пойло и впрямь отвратное. Молли, добрая душа, тут же это заметила и предложила сходить мне за кофе, ну а рыцарь Майк не позволил этого сделать даме. Я сидел, перебирая разные образцы ядов, что мне удалось достать, и сравнивал с найденными образцами у убитых. Среди стандартных их не было, и Хупер не смогла определить, каким именно забрали жизнь у пострадавших. Одного не могу понять — почему они принимали яд добровольно… Тут в лабораторию зашёл Майк, с кем-то переговариваясь. Я слышал неторопливое шарканье и стук трости. Неужели?! Так быстро? Я предполагал, что мне минимум неделю придётся гонять Стамфорда за кофе. По досье доктора я знал, что он жил неподалеку. И что минимум раз в день он ходит гулять в соседний парк. Расчёт был верен, как всегда, но неужели настолько?! Я шикарен… Когда он вошёл, стало явно теплее. Скорее всего на улице плюсовая температура, а тут морг и, соответственно, температура ниже. На температуру на улице я вообще редко обращаю внимание — пальто да перчатки всегда на мне и, к тому же, так меньше шансов получить нежелательные прикосновения. Он оглядывался вокруг с ностальгией и тёплой улыбкой, сообщая Стамфорду о том, как тут всё изменилось. Я заметил, что он пришёл без верхней одежды — оставил в гардеробе. Майк поддался стадному чувству и своё пальто оставил там же, хотя обычно скидывал его уже в помещении, как и я. Идеально. — Майк, можно твой телефон? Мой здесь плохо работает. — спросил я, не глядя на Стамфорда и его спутника. Майк по обыкновению забыл вынуть аппарат из верхней одежды. — Прости, Шерлок, оставил в гардеробе. — Развёл руками тот и поставил передо мной стаканчик с кофе. — Спасибо. — Я взял стаканчик одной рукой, а второй с явным сожалением засунул обратно свой, вытащенный для демонстрации бесполезности, телефон в карман пиджака. — Можете взять мой. — с тёплой улыбкой протянул мне свой сотовый доктор. Какой милый предсказуемый Джон… Я протянул ему руку лодочкой, дабы исключить прикосновение, и он аккуратно вложил туда свой телефон. Быстро напечатав смс Лестрейду по заранее отгаданному делу, которое раскрыл ещё два часа назад, я положил сотовый на стол возле себя, побуждая Джона подойти чуть-чуть поближе. — Афганистан или Ирак? Я, естественно, знал, откуда именно, но мне было необходимо заинтересовать его. — А… Откуда вы… — растерялся он. — Оттуда же откуда я знаю, что вас ранили и вы были комиссованны. — с лёгкой насмешливой улыбкой посмотрел я на него. — Оу… — он не отводил от меня удивленного взгляда. Обычно люди не могут так долго смотреть на меня и опускают глаза, но не он. Он, в отличие от других, даже не испытывал беспокойства. — Так же я вижу, что у вас небольшая пенсия и её едва хватает на съём квартиры, а жить у брата вы не хотите, так как он пьёт. — надо совершить ошибку, чтобы казаться более человечным. — Но откуда вы… — Ваша прическа военная и ещё не отросла, значит, комиссованы недавно. В основном, это происходит по причине болезни или ранения, мешающего дальше воевать. Когда вы вошли, вы опирались на трость и еле волочили ногу, но сейчас стоите прямо. Соответственно, ваша хромота психосоматическая, и ранение было в другую область. Вижу, как ваше левое плечо периодически опускается всё ниже, а затем вы, слегка морщась от боли, его разминаете. Значит, ранение там. Ваш телефон был передарен вашим братом. Слишком дорого для братской любви, но достаточно для чувства вины. Аппарат весь в царапинах — трясущимися от похмелья руками он ставил его на зарядку. Сами вы пьёте редко и не хотите жить с запойным. Денег у вас мало, и поэтому вы ищите соседа. Пока всё верно? — выпалил на едином дыхании я и с любопытством посмотрел на доктора. Интересно, он сразу меня пошлёт, как все, или всё же я успею предложить ему соседство… — Потрясающе… — выпалил он. Джон Ватсон смотрел на меня с восторгом и удивлением. Что? Как это возможно? Я опешил от этой невиданной мне ранее реакции. — Я играю на скрипке по ночам, иногда много болтаю или наоборот долго молчу. Ещё у меня множество экспериментов и ненормированный график работы. — от удивления я выпалил заготовку на окончание разговора намного раньше, чем планировал. — А я страдаю от ПТСР, кошмаров и привязанности к свитерам, — насмешливо ответил Джон. — К чему это? Интересный… — Думаю, что соседям лучше узнать друг о друге сразу всё плохое. — Соседям? — Мне тоже нужен сосед. — Я посмотрел на него внимательно; в груди словно застрял и попытался прокрутиться внутри ком. Весь наш разговор беззвучно наблюдали Молли и Майк. У Молли выражение лица было, словно она вот-вот заплачет. Мне это странно. Как и чувство приятного удивления — реакция Джона была непредсказуема. — Адрес 221Б по Бейкер-стрит. Завтра в семь. — на этих словах я подорвался как ошпаренный и выскочил за дверь, на ходу натягивая пальто — никогда не оставляю его в гардеробе. Оно должно быть рядом всегда, чтобы закрыть меня от чужих прикосновений плотной броней. Мельком зацепил удивлённый, но тёплый взгляд Джона. * Мы жили вместе уже три месяца. Мне было необходимо лишь его присутствие в квартире, дабы братец наконец успокоился и не доставал меня больше. Однако присутствие Джона стало необходимым и в другом. В первый же день он спас мне жизнь. Он убил человека. Таксиста, что и совершил все эти «самоубийства». Ради меня. Я должен был ещё тогда догадаться, что он не так прост, как кажется. Он восхищался мной и моим умом, ему не доставляла неудобств моя нелюдимость и неприятие прикосновений. Он просто принял это как должное. Он осторожно передавал мне вещи, если возникала такая необходимость, стараясь не задеть моей голой кожи. Он готовил мне завтрак, и я сам не заметил, что стал чаще есть. Раньше я вообще не принимал еду от других людей, только от тех, кому мог доверять — мать, брат, миссис Хадсон. Когда он приготовил мне первый завтрак, я понял, что он комментирует каждое своё действие: — Сейчас я пожарю бекон и яйца. Он открывал пачку бекона прямо при мне, а яйца разбивал, подойдя к столу, где я сидел, хотя удобнее было бы сделать это возле плиты. И я попробовал чуть-чуть, чтобы не обидеть и не вызвать подозрений. Но это было вкусно. Вроде обычные продукты, которые я и сам готовлю иногда, но у Джона они получились вкуснее, и я сам не заметил, как всё съел. И это стало традицией. Первое его прикосновение ко мне произошло не в лучших обстоятельствах. Мы вели погоню за подозреваемым, и я упал, распоров бедро. Когда Джон подскочил ко мне, протягивая руки, я испугался, что он сейчас дотронется до меня. Но он, увидев мой испуг, отдернул руки и, напряжённо смотря в сторону, сообщил, что мне необходимо в больницу. Кровь текла, но не толчками, значит, артерию не задело. Но рана была большая, и требовалось еë зашить. Я не мог позволить врачам дотрагиваться до меня — я знаю, что буду кричать и вырываться, и они будут вынуждены вколоть мне успокоительное. А мне, как наркоману, это было противопоказано. Я пока не решил, бросать или нет — пока есть дела и нет скуки, я буду чист. Но я не позволю решать за меня, а после укола я точно вернусь к наркотикам. И тогда я принял судьбоносное для нас Джоном решение: — Сделай это сам. Джон непонимающе посмотрел на меня. — Отвези домой и зашей рану сам, — сказал я твердо и добавил: — Пожалуйста… Джон смерил меня скептическим взглядом, колеблясь, но всё же согласился. Добраться до дома тоже было сложно — сам я идти не мог, а руки Джона, которые я чувствовал даже сквозь пальто, вызывали у меня чувство лёгкой паники. Но он был крайне аккуратен: держал меня за предплечья и не давал упасть, но не более того. Наконец мы вернулись на Бейкер-стрит. Слава богу, миссис Хадсон не было — уехала на пару недель к сестре. Я с паникой наблюдал за приготовлениями Джона. Вата, бинты, игла с нитью и прочее. — Сейчас я обработаю рану, вколю местную анестезию и зашью рану, — начал перечислять свой порядок действий Джон. Я паниковал всё больше. — Сейчас мне придётся тебя коснуться, — доверительно сообщил он, надевая тонкие медицинские перчатки и беря в руку ножницы. — Я разрежу твои брюки. Они всё равно все в лохмотья. Я посмотрел вниз. И действительно — при падении я разодрал не только бедро, но и брюки о колючую проволоку, поэтому не было смысла беречь одежду. Он аккуратно потянулся ко мне и взял двумя пальцами штанину. Затем посмотрел мне в глаза и, дождавшись лёгкого кивка, медленно разрезал ткань ножницами. Рана выглядела ужасно. Рваная кожа висела небольшими островками, и кровь собралась сгустками вперемешку с грязью. — Придется сделать прививку от столбняка. К сожалению, у меня дома её нет. Поэтому тебе придётся всё же съездить в больницу. — сказал Джон, протирая ваткой вокруг раны. Я зашипел от боли и сквозь зубы сказал: — Никакой больницы. — Укол сделаю я сам, — успокоил меня Джон. А я ведь и не волнуюсь. Странно, но сейчас меня беспокоит боль, а не близость чужих рук. Я посмотрел на его руки, что бережно обрабатывали мою ногу. Его правая ладонь лежала на моём бедре и легонько удерживала от резких движений, а левая в это время уже поливала какой-то жидкостью мою рану, чтобы убрать грязь и кровь. У меня вдруг возникло иррациональное желание почувствовать его руки без преград, без латексных перчаток. Мне было интересно, отреагирует ли так же спокойно моё тело на его голую кожу, как на эти прикосновения сквозь латекс. Пока я размышлял, Джон уже начал зашивать. Сначала я дёрнулся, приготовившись к боли, но понял, что я пропустил и укол анестезии. Рука Джона тут же снова крепко удержала меня, но слегка соскользнула от поспешности движения по внутренней стороне бёдра. Слишком близко к тому, что ранее не подавало признаков жизни… Что за?! — Прости. — Джон извинился, но не был сконфужен — всё его внимание было направлено на профессиональные манипуляции с моей ногой. Я был захвачен новой эмоцией. Я уже чувствовал тепло рядом с ним некоторое время, но предвкушение возбуждения было для меня ново. Границы сознания начали расплываться, засасывая в Чертоги. Чертоги разума. Так я называю своё подсознание, с которым научился работать. Вся информация, когда я когда-либо прочёл или мельком увидел, протоколируется в нём, и я в любой момент могу снова к ним вернуться и увидеть-услышать-почувствовать всё. Человеческое сознание работает так, что, увидев что-либо, не может сразу интерпретировать все данные — какие-то мелочи всегда ускользают. Наше подсознание может подкидывать нам все эти мелочи и зацепки, но чаще всего во сне или неосознанно. Чувство дежавю — это не более чем попытка нашего подсознания интерпретировать для нас происходящую ситуацию. Дать возможность увидеть все детали, чтобы понять, как действовать. Я же научился работать со своим подсознанием слажено и продуктивно. Я вижу всё сразу. Мой мозг просчитывает тысячи ситуаций, вылавливая знания похожих моментов из Чертогов, и показывает мне наиболее подходящий. Я пока ни разу не ошибался. Выйдя из состояния лёгкого транса, как всегда бывает при работе в Чертогах, я обратил внимание, что Джон уже закончил и сидит на соседнем кресле, читая какую-то газету. Рядом со мной лежали мои брюки, только другие, из шкафа. Видно, Джон принёс, когда я отключился. — Всё? Готов? — невозмутимо спросил меня Джон. Он уже видел, как я работаю с Чертогами, поэтому не был сильно удивлён. — Пойдём. — Джон встал и протянул мне руку. — Ой, прости, — спохватился он и собрался одёрнуть себя, но я уже успел схватить его за руку. Тепло его руки обожгло меня. Кожа была нежная и мягкая. Мне не было страшно, ведь эти руки принесли мне лишь облегчение. Он посмотрел на меня в лёгком шоке, а потом в его глазах плеснулась радость. Я задумчиво поглаживал его ладонь большим пальцем, и он молча позволял мне это делать. Не было страха, не было отторжения. Маленькая мысленная бумажка о новых данных вклеилась в папку «Джон» на полках в Чертогах.
= Часть 2 =
Мы приехали в больницу. Там не хотели позволять Джону самому ставить мне укол. Но после того, как я чуть не разбил томограф, сопротивляясь и отбрыкиваясь от их рук, они позволили. Я был удивлён. Честно говоря, я думал, что раз я спокойно воспринял руки Джона, то и остальные не вызовут отторжения. Я ошибался. Лишь Джон. Ещё одна страница новых данных в папку.
Окружающие врачи с удивлением смотрели, как беснующийся ненормальный пациент, грозящий разбить им головы и откусить руки, если только попробуют притронуться к нему, резко успокоился, стоило только Джону подойти. Я покорно отдался в его руки, затаив дыхание — вдруг снова будет отторжение. Но нет. Моё тело будто жаждало его рук — только почувствовав его кожу, я смог окончательно расслабиться.
Сделав всё необходимое, мы вернулись домой. — Шерлок. Мне надо на тренировку, — сообщил мне мой личный врач, как только мы зашли домой. — Ты справишься без меня?
— На тренировку? — удивился я.
Я замечал, что Джон уходит по вечерам на три-четыре часа каждые понедельник, среду и пятницу. Но я думал, что он ходит в паб. Хотя, если подумать…
Он не пах алкоголем, а тело было чисто, и слышался аромат геля для душа. То есть там, куда он ходил, он потел, и ему приходилось принимать душ. Дополнительная работа или свидание? Нужно больше данных…
— Я справлюсь. Не беспокойся, — уверенно ответил я, мысленно прикидывая, поспею ли с раненой ногой за Джоном.
Сердце слегка взбрыкнуло — слежка. Лёгкий адреналин ударил в голову и подключил внутренние ресурсы, заставляя тело вырабатывать больше энергии. Теперь сил хватит.
— Обязательно поешь, — напутствовал меня Джон. — Я вчера заказал карри. В холодильнике ещё осталось.
— Я не голоден, — огрызнулся я. Ответь я покорным согласием — Джон насторожился бы.
— И всё же. — Строго посмотрел на меня он. — Тебе нужно восстанавливать силы.
— Я не стану есть дурацкое карри, приготовленное невесть кем.
Джон огорченно вздохнул:
— Ну почему? Ты же ешь то, что я приготовлю.
— Ты не невесть кто.
Джон мягко и с улыбкой посмотрел на меня:
— Я правда тороплюсь. Может, я приготовлю что-нибудь лёгкое, когда вернусь?
— Было бы замечательно. А пока тебя нет — я посплю. — Джон должен обрадоваться этому, так как сплю я мало и неохотно.
Придав себе уставший вид и замедлив телодвижения, чтобы убедить его в своей усталости, я посмотрел на него и сказал:
— Иди. Если что — я позвоню.
Джон ещё помялся, но всё же взял куртку и, коротко попрощавшись, вышел из дома.
Я тут же схватил пальто, одел ботинки и, дождавшись хлопка входной двери, со всей возможной скоростью спустился вниз. Аккуратно приоткрыв дверь, я выглянул и увидел, как Джон сворачивает за угол. Метро там нет, значит, пункт назначения поблизости.
Это был не спортзал, как меня пытался уверить Джон. Это был танцевальный зал. Зал для латиноамериканских танцев. Я смотрел из-за укрытия, как по площадке рассекают танцоры, и выследил среди них Джона.
Он был прекрасен. Его движения были плавными и чувственными; они завораживали. Он был нежен и предупредителен со своей партнёршей. В его руках она была прекрасной картиной, а он — невероятно дорогой рамкой. Его тело извивалось и плыло чувственными линиями. Ноги порхали по полу, то изгибаясь под чётким углом, то обвиваясь вокруг партнёрши. Девушка, танцующая с Джоном, меня невероятно раздражала, а я не мог отвести глаз от него. В груди поднималась горячая волна.
Тут они остановились и начали разминаться. Боже! Он невероятно гибкий. В этот момент он сел на шпагат, и я пропал. В паху потяжелело. Джон изящно встал и согнулся в талии вниз, беря руками пальцы ног и выворачивая их. Его лицо зарылось между его ног, и нос коснулся икр. Я нервно икнул — в голове сразу стали проноситься самые пошлые картинки. Они ещё не оформились, и я отложил их в папку Джона, чтобы потом рассмотреть детальнее. Как можно незаметнее я выскочил из укрытия и помчался домой.
Дома меня наконец отпустил адреналин, и в ноге неприятно запульсировало. Я снял осточертевшие брюки и душившую рубашку, накинув на голое тело халат. Подумав, боксёры решил не снимать. Сев на кресло и шикнув от пронзившей боли, я начал смотреть на огонь и потихоньку каталогизировать произошедшее за день.
Через некоторое время пришёл Джон и с порога спросил:
— Ты поел? Поспал?
Я отрицательно покачал головой, подняв на него полный страдания взгляд.
— Почему ты никогда не слушаешь меня… — начал было меня отчитывать он, но тут увидел мои страдания и подскочил ко мне. — Боже, Шерлок! Что с тобой?
Я лишь молча положил свою руку на бедро.
— Больно? — спросил он меня, отодвигая в сторону мою подрагивающую конечность.
Интересно, она дрожит из-за боли или близости Джона?
— Давай посмотрим, — сказал Джон, приподнял полу халата, отчего меня бросило в жар, и стал аккуратно разматывать бинт.
Через пару оборотов разматывающегося бинта было понятно, что выступила кровь.
— Ты чем занимался, что у тебя швы разошлись, Шерлок? — укоряющее спросил Джон, но я лишь безразлично пожал плечами.
— Ты сегодня не разговорчивый, — бросил на меня недоумевающий взгляд
Джон и отлепил марлю от раны. Я зашипел, и это позволило мне не отвечать на его вопрос. А что я мог ответить? Что меня переполняют противоположные чувства страдания и возбуждения? Пока Джон вновь колол анестезию, зашивал и проделывал все необходимые манипуляции, я не мог ни о чем думать, кроме как о его извивающемся теле и невероятной гибкости. Перед глазами плыло; и я мог лишь надеяться, что Джон списал это всё на травму.
— Тебе надо поспать, — сообщил Джон, зафиксировал бинт и опустил полу халата.
Только когда мои руки с трудом разжались, я понял, что всё это время судорожно сжимал подлокотники кресла.
— Так-то лучше, — довольно сказал Джон и, убрав всё медикаменты обратно в аптечку, спросил:
— Может, ты всё же поешь?
Я снова отрицательно покачал головой и наконец подал голос:
— Спасибо, Джон… Но мне лучше поспать…
Джон обеспокоенно посмотрел на меня и лишь коротко кивнул в знак согласия.
Лежа в кровати, я вновь начал думать о его движениях и гибкости, а затем мягко погрузился в Чертоги. Вот я вновь вижу Джона и его пластичный танец. Он очень сексуален, и от него волной веет раскрепощенностью. На нём надеты узкие чёрные брюки и чёрная шёлковая рубашка, расстегнутая почти до пупа. Волосы зализаны гелем и блестят, а на лице играет зазывающая улыбка. Его руки обрамляют партнёршу и порхают вокруг неё, а ноги быстро переступают, отчего бедра волнующе покачиваются. Его спина, и без того прямая, вытянута струной, и голова отклоняется в изящном чопорном движении. Внизу живота потеплело, и возникло ощущение распирания в паху. Тут он сёл на шпагат и вновь склонился вниз к ногам. Я решил рассмотреть его внимательнее и «поставил на паузу».
Джон замер и я подошёл вплотную. Раскрасневшаяся шея сжалась и прижимала голову к икрам, а на заду сильно натянулись брюки, отчего ткань плотно обхватила аппетитные окружности и практически не оставляла шанса фантазии. Хотелось положить свои жаждущие руки на эти прекрасные половинки и мягко обвести по контуру все складочки и неровности. Я снова запустил время и увидел, как Джон, плавно ведя руками по ногам снизу вверх и всё так же прижимаясь лицом к телу, вернул себя в прежнее положение.
Я первый раз видел столь гибкого человека. Джон всё это время казался мне крепким и сбитым, непоколебимым как камень и жёстким как сталь. Он носил пушистые свитера, скрывающие его потрясающий пресс, открывающийся мне сейчас сквозь распахнутую рубашку. Окружающая обстановка медленно изменялась — вокруг таяли люди, и зал плавно перетекал в нашу гостиную.
Теперь Джон сидел в своём кресле, а я сидел напротив него; мы смотрели в глаза друг другу. На нём была всё та же одежда. И вот Джон, повинуясь моему мысленному желанию, расстегнул оставшиеся пуговицы и распахнул рубашку. Его торс был великолепен. Чуть округлые мышцы груди с маленькими ареолами светло-розовых сосков так и просились на язык. Мышцы живота плавно напрягались и расслаблялись, пока Джон снимал рубашку до конца. Открытые руки так же привлекли моё внимание — натянутые сухожилия перемежались выпуклыми венами, и я не видел ничего более сексуального. Буквально. Меня ничего и никогда не могло завести. Но сейчас мой член стоял по стойке «смирно» и требовал внимания. Моя рука опустилась на страждущего страдальца, и тот тут же ответил мне удовлетворённым подергиванием.
Я глухо застонал и не отрывал взгляда он рук Джона, что сейчас расстегивали маленькую пуговицу на брюках. Небольшими нежными движениями я поглаживал свой член, пока Джон освобождал его напарника. И вот Джон, полностью голый, сидит на своём кресле, а одежда испарилась, не успев коснуться пола, как что-то несущественное. Я посмотрел на его член и удивился его размеру и длине. Он удовлетворённо усмехнулся, а затем расслабленно посмотрел на меня и всё ждал полёта моей фантазии, а она в этот момент пронеслась коротким воспоминанием о близости лица Джона к его собственному члену. Мой эфемерный Джон воспринял это как руководство к действию.
Его левая рука медленно опустилась на наливающийся орган и стала плавно его поглаживать, в то время как правая занялась так манившими мой рот розовыми сосками. Из его губ вырвался лёгкий возбуждающий стон. Волна похоти прокатилась по моему телу, отозвавшись вставшими корнями волос на загривке. Его движения слегка ускорились, а тело пришло в движение и чуть сползло вниз и набок. Его лопатки прижались к подлокотнику, одна нога закинулась на спинку дивана, а вторая свободно свисала почти вдоль пола.
Поведя плечами, он съехал ещё чуть-чуть, а голова наклонилась ниже. Он смотрел уже не на меня, а на свой член и аккуратно дул на него. Губы были на расстоянии считанных сантиметров от вожделенной плоти, и при такой гибкости Джона не показалось невероятным то, что он взял свой собственный член в рот, согнувшись при этом ещё сильнее. Его руки подхватили ноги под коленями и ещё ближе подтянули страждущий орган к жаждущему рту. В его движениях не было скованности и напряжения, а сам процесс, видно, вызывал у него сильнейшее наслаждение. Как, впрочем, и у меня — как только его губы накрыли головку, я ускорил движения руки на своём члене и слабо застонал.
Джон то засасывал полностью головку, то высовывал язык и круговыми движениями ласкал её, немного заходя вниз по стволу и возвращался назад, вновь накрывая ртом верхушку. Его руки слегка раскачивали таз, помогая легонько насаживаться на собственный член и принимать себя глубже. Одна рука отпустила колено и, когда нога вернулась на спинку дивана, обхватила основание члена, нежно поглаживая ствол. Она порхала по выпирающим венкам и нежно сжимала яйца, аккуратно перекатывая их между собой.
Джон стонал и ускорялся, как стонал и ускорялся за ним я. Мы дышали рвано, но в унисон, и одновременно кончили. Не видел ничего более прекрасного, чем вид его спермы, аккуратными росчерками покрывающей его лицо и свисающей капельками на подбородке. Он откинул голову на подлокотник и расслабился. Пальцами левой руки он собрал с лица свою сперму и, лукаво посмотрев на меня, слизнул свисающие капли. У меня перехватило дыхание и вышибло из Чертогов.
Я вновь лежал на своей кровати, весь мокрый и в собственной сперме, а сердце так бешено колотилось, что, казалось, было слышно и в гостиной. Я пытался отдышаться и понять для себя, что же дальше делать.
Утром я так и не пришёл к определённому варианту и решил, что буду просто плыть по течению. Мне было страшно. В голове мелькали вопросы без ответов:
Что, если я откроюсь Джону, а он меня отвергнет?
Что, если я откроюсь Джону и он меня примет, но я испугаюсь и оттолкну его?
Что, если Джон хочет любви, а я только секса или наоборот?
Что, если я потеряю его дружбу?
От этой мысли меня бросило в пот. Нет. Нельзя ничего говорить Джону. Мы продолжали жить и расследовать вместе, а Джон всё так же ходил на тренировки. Иногда я подсматривал за ним и той же ночью неистово дрочил, захлебываясь фантазиями в Чертогах. Удивительно, что преобладала фантазия аутофелляции — уж больно гибкий был Джон, и это выходило невероятно возбуждающе.
Сам Джон ничего не замечал, и я всё больше переставал опасаться, что он вычислит мои грязные фантазии.
В тот день всё шло как обычно — завтрак, просмотр утренних новостей и выбор дела из блога Джона, где люди оставляли свои просьбы о помощи. Джон сидел на диване с одного края, а я с другого. Мне ужасно хотелось положить свою голову ему на колени…
— О Боже! — выкрикнул Джон и отпрянул от ноутбука.
Я заинтересованно посмотрел на него. Джон перевёл шокированный взгляд на меня и приглушенно сказал:
— Есть дело… Только я не уверен, что тебе оно понравится…
Я вопросительно поднял бровь: в последнее время нам необходимо всё меньше слов, чтобы понять друг друга.
— Оно, кажется, не по твоей части… — смущённый Джон запустил раскрытую ладонь глубоко в копну своих волос. — Задействованы сантименты и… Секс.
Я задумчиво уставился на Джона, а тот, в свою очередь, смущался и краснел всё больше.
— Мне крайне интересно изучить всю палитру оттенков красного на твоём лице, Джон. Однако, ты мог бы показать мне дело и позволить самому решить, по моей оно части или нет. — не мог не съязвить я. Беззлобно, впрочем.
Джон весело усмехнулся и повернул ноутбук ко мне экраном. Я подался вперёд и лёг грудью на спинку дивана, нависая над Джоном и заглядывая ему через плечо. Моё дыхание двигало прядку коротких волос и щекотало ими висок Джона. Я видел, как он слегка напрягся, но не настолько, чтобы попытаться от меня сбежать.
Одна девушка написала, что нашла своего парня мёртвым квартире:
«Уважаемые Шерлок Холмс и доктор Ватсон. Прошу Вас о помощи. Я нашла своего парня мёртвым и голым. Полиция уверена, что это несчастный случай. Но я уверена, что его убили. Всё дело в том, что обстоятельства его смерти крайне необычны — он умер в процессе аутофелляции. Прошу ответить мне как можно скорее.»
Потрясающе… Вселенная явно на что-то намекает… Если она, конечно, способна на это…
Я перевёл заинтересованный взгляд на Джона:
— Напиши ей, что мы берём это дело.
Джон недоуменно посмотрел на меня:
— А… У тебя получится?
— Джон. — Снисходительно посмотрел я на него. — Ты верно думаешь, что у меня вообще нет никакого опыта в горизонтальных отношениях…
Я сделал театральную паузу, чтобы дать возможность Джону испытать лёгкий стыд, и продолжил:
— И ты прав. — Тут он с лёгким удивлением посмотрел на меня. — Однако это не значит, что я не справлюсь. Я прочитал много литературы и посмотрел достаточно видео, чтобы разбираться в этой теме.
Правда говорить ему, что меня это совершенно не заинтересовало, я не стал. Не стоит ему знать, что у меня стоИт только на него.
— Оу… — смутился Джон. — Ну тогда… Ладно.
И напечатал ответ клиентке.
= Часть 3 =
Мы подъехали к дому родителей Маргарет Смит, нашей клиентки, где она сейчас и жила. Находиться в доме, где умер её парень, ей было невыносимо. — Прошу тебя, Шерлок, будь вежлив. У девушки горе. Мы постучали; нам открыла миловидная стройная блондинка с грустным лицом и заплаканными глазами. — Прошу Вас. Пройдя в гостиную и сев на тесный диван, прижавшись при этом бёдрами друг к другу, мы стали слушать её историю. — Дело в том, что я точно уверена, что Ричард не мог сам... Он... Он не настолько гибкий... Было трудно слушать её сбивчивую, перемежающуюся рыданиями речь. А мне пришла в голову мысль, что я знаю, кто действительно настолько гибкий... От этой мысли и мимолетной картинки в голове в паху потяжелело. — К тому же полицейские эксперты обнаружили синяки на шее. Сам он не мог их себе наставить. Но они сказали, что раз он увлекается столь изощрённым способом самоудовлетворения, то и на лёгкий БДСМ вполне способен. И что в попытке большего проникновения он как раз и мог повредить шею. — А умер он именно таким способом? — спросил Джон. — Перелом шеи и поясницы. Всё указывает на то, что его силой насаживали на... На самого себя. Но... Но полиция твердит, что он сделал это сам... — Идиоты... — прошипел я. — Джон, нам необходимо осмотреть тело и прочесть заключение патологоанатома. Позвони Молли. — Думаю, что тебе она ответит с большей охотой, — шутливо толкнул он меня ногой. Меня тут же обдало острой прохладой от перемещения тёплого прижатого ко мне бедра. Мы приехали в Братс к уже подготовленному для нас телу. Несмотря на серьёзное неравнодушие Молли ко мне, нам всё же пришлось попросить инспектора Лестрейда о разрешении на подключение к делу. Правда, работать нам пришлось не с ним, а с инспектором Диммоком. Мне сразу не понравилось, как Диммок и Джон быстро нашли общий язык. — Инспектор. — протянул руку первым Джон, и Диммок, коротко глянув на него, протянул руку в ответ. — Диммок. Инспектор Диммок. Они обменялись короткими улыбками, и глаза Диммока, когда Джон перевёл взгляд на тело, задержались на его лице дольше, чем позволило бы первое знакомство. — Итак, что тут у нас. — Протолкнулся я между ними. Было довольно сложно не коснуться при этом Диммока. — Брендон Смит. 34 года. Не пьёт, не курит. Жил вместе с девушкой Маргарет в съёмной квартире. В правонарушениях не замечен. Отчёт патологоанатома на столе. — чётко отрапортовал Диммок. Странно... Обычно он язвит и спорит со мной до потери пульса. Я с лёгким удивлением посмотрел на него и увидел его короткий, брошенный на Джона исподтишка взгляд. Понятно... Старается произвести впечатление... Бесит... Я прокашлялся: — Однофамильцы? — Да. Ни в супружеских, ни в родственных связях не состоят, — ответил инспектор, с трудом оторвав взгляд от Джона. Сам Джон как будто ничего не замечал. Я взял отчёт Молли. Перелом шеи вследствие хлыстовой травмы и компрессионный перелом поясницы, как и сказала Маргарет. Совокупность этих травм не оставила шанса выжить Ричарду. Внимательно просмотрев отчёт, я пришёл к выводу: — Он и впрямь не мог этого сделать сам. У него была хроническая болезнь Тея-Сакса. В ответ на вопросительный взгляд Джона, я сказал: — Крайне редкое заболевание. Известны единичные случаи во всём мире. Прогрессирует медленно и обычно не приводит к летальному исходу, но люди с таким диагнозом вынуждены передвигаться в инвалидном кресле и не могут обслуживать себя самостоятельно. У него она только начала прогрессировать. Ещё пару лет, и он стал бы инвалидом. — И эта болезнь... — начал говорить Джон, но я предвидел его вопрос и перебил: — При проявлениях этой болезни у него крайне ограничены действия подобного характера. Джон с удовлетворением посмотрел на меня — в его взгляде читалась гордость за меня. Диммок, увидев это проявление привязанности Джона ко мне, слегка скривился, но всё же сказал: — Хорошо. Мы откроем дело. — Отлично, — довольно сказал я, с хлопком закрывая папку. — Все отчёты криминалистов пришлите мне по почте. Затем я осмотрел тело. Стройный невысокий блондин. Выглядел накаченным, но уже видны признаки болезни — излишняя худоба придала ему измождëнный вид. На шее были синяки, и по их расположению я понял, что они оставлены излишне сильной хваткой. Я аккуратно, не касаясь кожи, приложил пальцы к следам: держали крепко и сзади. Было похоже на то, что его схватили за шею и с силой прижимали к тазу. Других признаков насилия не было. Мы попрощались с Диммоком и Молли и двинулись дальше.
Отправились мы в дом к убитому парню. Так как девушка сейчас жила у мамы, нам ничто не мешало осмотреть место преступления. Диммок дал нам разрешение, поэтому проникать нам не пришлось — нам выдали ключи. По пути в такси я успел получить отчёт от Диммока на почту. Просмотрев его, я понял, что ничего нового для себя там не нашёл. Пройдя к дивану, на котором обнаружили тело, я начал осматриваться. Джон в это время осматривал полки с фотографиями. — Они были счастливы, — сказал он с грустью, показывая мне фото смеющихся в обнимку Маргарет и Ричарда. Я мельком глянул на фото и сказал: — Он ей изменял. — Что? Откуда ты... — Джон был шокирован. — Ричард поздно понял, что он гей. Осматривая его тело, я заметил, что его анус подвергался определенного рода воздействиям. Маргарет — консервативная девушка и подобным не увлекается, — ответил я, увидев нечто, что привлекло моё внимание — короткий чёрный волос. — И, похоже, что именно его любовник и совершил это преступление. Джон непонимающе посмотрел на меня, а я продемонстрировал ему находку: — Короткий чёрный волос. Они оба блондины. Судмедэксперты были в шапочках, а Диммок шатен. Больше никого, судя по отчётам, не было допущено. Наш убийца — брюнет. — Потрясающе, — выдохнул Джон. Ох, никак не привыкнуть к этому. В груди стало тепло. — Здесь нам больше делать нечего, — сказал я. — Поехали домой.
Дома Джон наконец заставил меня поесть и засобирался на тренировку. — Я вернусь не поздно, — сказал он и ушёл. Я решил сегодня прочитать ещё раз отчёты и не заметил, как уснул. Проснулся я поздней ночью, но по звукам в квартире понял, что Джон ещё не вернулся. Посмотрев на часы, я заволновался. А затем пошёл искать его в зал. Я еле успел перед закрытием. Там мне сообщили, что он ушёл ещё два часа назад. Я заволновался ещё больше и стал искать камеры на улице. Найдя парочку, я влез на сайт городской службы видеонаблюдения, взломав его за считанные минуты, и увидел, как Джона, ударив по голове, засовывают в чёрный джип. Это был низенький брюнет. Чëрт. Я попытался отследить номер, хорошо отобразившийся на камере, но не смог — не хватило полномочий. — Майкрофт, — как же не хотелось звонить брату, но от этого зависит жизнь Джона. — Прошу тебя, отследи один автомобиль. — Мой младший братец просит о помощи? Что же произошло, что ты решился на такой шаг? — Майкрофт, как всегда, язвил и глумился. — Моё последнее дело. Джон похищен, —лаконично ответил я. В трубке ненадолго возникло молчание, а затем Майкрофт сказал: — Пришли фото мне на почту. Через пятнадцать минут у тебя будет адрес. — и отключился. Я глубоко вздохнул и постарался успокоиться. Мне нужно систематизировать информацию. Погрузившись в Чертоги, я просмотрел всю информацию по этому делу и понял, что же связало Джона с этим преступлением. Он был таким же невысоким блондином, как и жертва. Видно, он выбирал их по одному типу. Через двадцать минут я уже летел по адресу, который мне прислал брат.
Подъезжая к заброшенному складу, я думал вызвать ли Диммока или не стоит. Учитывая характер преступления, Джон мог быть в крайне компрометирующей ситуации. Аккуратно, не создавая лишнего шума, я подкрался к помещению, из которого доносились звуки разговора. — Ну что же ты, Джон? — говорил высокий пронзительный голос. — Неужели ты не хочешь порадовать своего парня? В ответ было еле слышное бурчание. Я осторожно заглянул в щëлку приоткрытой двери и замер. Сердце сбилось с такта. Зрелище было невероятным и в разы лучше моих фантазий — Джон полулежал на кожаном диване, абсолютно голый, закинув ноги себе за шею и легонечко облизывал крепко стоящий член. Невысокий брюнет в костюме стоял рядом и целился в него из пистолета. — Вот так... — поощрительно протянул он, погладив Джона дулом пистолета по голове, слегка нажав на неё и добившись более глубокого проникновения. — Вот та-ак... Умница... Джон яростно отсасывал сам себе, кося бешеным взглядом на стоящего рядом с ним убийцу. В его взоре читалась ненависть и стыд. — Замечательно, что ты принял немного виагры, не так ли? — хихикнул преступник. — А то это было бы довольно проблематично. Я не мог оторвать взгляда от этого притягательного действа; в моих штанах уже было очень тесно. Я до дрожи в руках хотел притронуться к себе, но разум возобладал над телом, и я аккуратно приоткрыл дверь в надежде тихо проскользнуть внутрь. Однако, предательская ржавая махина громко заскрипела, и это услышал мерзкий брюнет. Он резко повернулся, и тут произошло несколько действий. Джон резко разогнулся и сильным ударом ноги выбил у того пистолет из рук, а вторым ударом отправил в беспамятство. Я поспешил войти и увидел, как Джон пытается снять с него пиджак, видимо, чтобы прикрыться. Вещей самого Джона поблизости не наблюдалось. — Этот ублюдок их сжёг. — сообщил Джон, махнув рукой на чадивший неподалёку чан. — Кто он такой, ты успел выяснить? — спросил я, стараясь не смотреть на внушительного вида достоинство, пытающееся прорваться сквозь неплотно запахнутую ткань. Размер преступника явно не подходил Джону. В этот момент в помещение ворвались полицейские и замерли у входа. Сквозь небольшую толпу протиснулся Диммок и остановился возле Джона, заинтересовано поглядывая на не опускающуюся палатку в районе паха. — Вы его поймали? — спросил он, с трудом оторвав взгляд от Джона. Я яростно прорычал в ответ: — Вон валяется, — и кивнул в сторону лежащего тела. — Джон его вырубил. Я снял своё пальто и накинул на плечи Джона. Тот благодарно посмотрел на меня и завернулся в ткань, прижавшись носом к воротнику. Собственнические инстинкты были довольны. — Я забираю Джона. Показания дадим позже. — отрезал я и, аккуратно направляя Джона руками за плечи, повёл к выходу. Краем глаза заметил скривившееся лицо Диммока, принимавшего своё поражение. Дома Джон сразу пошёл в душ. Пока он мылся, я заварил ему чаю. Как он любит — без сахара и с молоком. Он вышел из душа, полностью одетый, спустя почти полчаса и, слегка улыбнувшись в ответ на заботу, стал пить маленькими глотками. Я ждал, пока он сам заговорит. — Он сказал, что следил за тобой, — разрезал наконец его голос тишину. — Ещё с момента, как увидел в одном из притонов. Я ошарашено вскинулся, с виной посмотрев на Джона. — Скажи, Шерлок, ты... Ты наркоман? — слова давались ему с трудом. — Да... — тихо прошептал я. — И давно? — Периодами. — И какой у тебя период сейчас? — в грустном взгляде Джона читалось разочарование. Оно набатом било меня по голове. — С тех пор как мы живём вместе — ни разу. — Я умоляюще посмотрел на него. — Как часто ты срываешься? — Довольно часто... Поэтому Майкрофт настоял на соседе. — То есть я был этаким буфером между тобой и твоим братом, верно? Я промолчал. И так было всё ясно. — Шерлок. Я не могу жить с наркоманом. Эти слова ударили меня прямо в сердце. Нет... Только не это... — Прости, но... — Джону с трудом давался этот разговор. — Меня в детстве растлил наркоман, и с тех пор... Я просто... Я не могу, Шерлок. Боже, Джон... — Джон, я... Я никогда... — я пытался донести до него, как он мне важен и что я никогда не причиню ему боли, но страх на лице Джона сказал мне, что это бесполезно. — Ты мне очень дорог, Шерлок. — Джон потянулся ко мне рукой, но тут же одернул её. Похоже, теперь он боится меня касаться... — Но я не могу... Мне надо пожить немного одному. Я не обещаю, что вернусь. Но обещаю постараться. Я поднял на него полные слез глаза, и Джон отшатнулся, будто я физически его ударил. — Джон... Пожалуйста... Джон с паникой посмотрел на меня, резко вскочил: — Прости... — и вылетел за дверь.
Прошло три месяца. Ровно столько же, сколько мы прожили с Джоном вместе. Но если время, проведённое с ним прошло очень быстро, то время без него тянулось отвратительно долго. Несколько раз я чуть было не сорвался, но в первый раз меня остановил Майкрофт, словив прямо на пороге притона. — Я не могу без него, Майки, — со слезами на глазах говорил я брату. Я не называл его так с детства, и взгляд брата потеплел. Он протянул ко мне руку, но, увидев, как я отшатнулся, отдернул её обратно. — Я понимаю, Шерри, — с грустью сказал он. — И подумай, что он тебе скажет, если ты снова начнёшь принимать. Он тогда не вернётся. Целыми днями я лежал на диване и был погружён в Чертоги. Раз за разом я проигрывал моменты жизни с Джоном, погружаясь в фантазии всё глубже и глубже. Я практически не ел и очень мало спал. Сильно похудел и осунулся. Меня шатало от усталости, и, когда в дверь позвонили, я долго добирался, чтобы открыть. Миссис Хадсон не выдержала и уехала на неделю к подруге. Я понимаю её — не стоило срываться на бедную старушку, которая хотела всего лишь помочь. За дверью обнаружился Майкрофт, который на данный момент скептически осматривал меня. — Собирайся, братец. В таком виде там появляться нельзя. Я осмотрел себя: растянутый грязный халат еле прикрывал потертые хлопковые штаны. — Зачем? — Там увидишь.
Уже подъезжая, я понял, куда мы направляемся — это был зал, где занимался Джон танцами. — Зачем это? — Сегодня у него показательное выступление, — довольно сообщил Майкрофт. — Он не хочет меня видеть, — грустно посмотрел я в окно. — Это он попросил тебя позвать. Я с удивлением посмотрел на брата, а тот в ответ ободряюще мне улыбнулся. В зале было не протолкнуться, но благодаря связям Майкрофта, мы смогли обойти толпу и занять вип-места. Пары разминались и сновали по площадке, закручиваясь в невероятных чувственных движениях. Среди них я наконец отыскал Джона. С ним была та же партнёрша, которую я видел до этого. Единственное, что ревности больше не было — я быстро вычислил, что она лесбиянка. Они двигались нежно и плавно, изредка взрываясь редкими чёткими движениями. Тут началось выступление, и я не мог оторвать от него глаз. Джон был прекрасен и настолько сексуален, что я вновь ощутил неуместное возбуждение. Хотелось прижать его к стенке и целовать, вырывая стоны удовольствия, до изнеможения. Я заворожено смотрел, как Джон крутил свою партнёршу, то отдаляясь, то приближаясь к ней, кружась по залу и едва не сталкиваясь с другими парами. Был даже момент, когда в его личное пространство попал партнёр соседней пары, и они отыграли скользящие движения руками друг по другу. Вот тогда моя ревность подняла голову и заставила меня скрежетать зубами, едва не стирая их в крошку. Наконец танцы закончились и началось награждение. Джон занял третье место, но в моём сердце у него всегда первое. И единственное. Джон стоял на пьедестале и сиял от удовольствия. Тут его глаза начали бегать по залу и отыскали меня. Его взгляд потеплел, и он улыбнулся мне. В груди сразу всё сжалось. Когда торжество закончилось, люди рассредоточились по залу, поздравляя танцоров и наслаждаясь шампанским. — Шерлок... — голос Джона прозвучал как гром среди ясного неба. Я обернулся и сразу наткнулся на слегка оголённую грудь с редкими светлыми волосками. Запах Джона почти сбил меня с ног. — Джон... — простонал я и почувствовал тёплые желанные руки на своей талии. Джон прижал меня ближе и, пристально посмотрев мне в глаза, прошептал: — Я так скучал... Его губы приблизились к моим и нежно накрыли их влажным теплом. О Боже... Мы стояли, тесно прижавшись друг к другу, и целовались... Целовались и не обращали внимания на окружающий мир — он словно растворился и оставил нас наедине. — Пойдём домой? — спросил он меня спустя минуты сладких объятий и поцелуев. — Навсегда? — с надеждой спросил я. — Навсегда.